Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
Не знаю, кем была та юкола, когда плавала в океане, но вкус рыбного супа она улучшала весьма основательно и с треской я с удовольствием слопала весь суп, а потом выпила еще и чая со сгущенкой.
После обеда, когда я проехала еще километров двадцать, а всего, если по спидометру, четыреста тридцать два, но по прямой все же наверное меньше, очень уж много я петляла между холмов, ландшафт резко изменился. Впереди показалась широкая ложбина, по которой недавно протекала речка, а теперь остались одни только лужи. Вдоль речки росли какие-то кусты местных растений и я сразу же остановила машину, открыла верхний люк и, выбравшись наружу, принялась внимательно осматривать ложбину в бинокль. Ничего подозрительного я не заметила, но в одном месте увидела следы верблюдов, ведущие через русло пересохшей речки с одного берега на другой. Туда я и направилась, считая, что верблюдов не проведешь, они все знают. Тем не менее, подъехав к «броду», я все же вышла из машины и пока Аргон справлял свои дела, прощупала песчаное с галькой дно шестом. Вроде бы оно было плотным, но я все равно переехала через речку с разгона. Мало ли что может случится. Застрянешь чего доброго, потом уродуйся. Вскоре я снова ехала, петляя между холмов. Они стали пониже и встречались уже пореже. Перед одним таким я заночевала, а когда утром отправилась в путь, то уже километров через пятнадцать увидела с вершины даже не холма, а просто возвышенности, какой-то поселок. Ну, это громко сказано, скорее руины поселка, ведь в нем деревья сохранились значительно лучше, чем дома и прочие постройки.
Поселок находился в пойме небольшой реки, был совсем маленьким и полностью разрушенным. Он лежал километрах в четырех передо мной, как на ладони. Резко затормозив, я открыла гидравлическим подъемником тяжеленный, засыпной люк двойного бронирования и выбралась по подвесной лесенке наверх. Достав бинокль, я принялась вглядываться через него в руины и через несколько секунд меня охватил ужас от увиденного. Среди развалин нескольких домов, стоявших ближе всех остальных к реке, творилось нечто ужасное. Несколько десятков совершенно голых мужчин, вооруженных какими-то дикого вида секирами, в общем чем-то вроде мачете, устроили самую настоящую бойню, напав на людей, приехавших на трех машинах, это был фургоны «Бычок», «Газель» и «Газ-52», к ручью за водой. Мало того, что они их убили, так теперь просто бесновались, разрубая тела своими секирами и, о, ужас, да, они же были еще и людоедами. Меня чуть не стошнило и я очень сильно перепугалась, но потом все же взяла себя в руки и продолжила наблюдать за этим кошмаром. Наверное потому, что понимала, назад дороги мне точно нет, там за степью горы, а из поселка вела куда-то дорога и к ней нужно было пробиваться пусть даже с боем. Банда ведь была невелика, не больше пятидесяти человек, и состояла из голых мужиков, вооруженных самодельными мачете. У них даже не было копий или луков. В общем самые настоящие дикари, когда только одичать успели? А может быть они всегда были такими, просто боялись показать свою истинную сущность?
Среди них были как казахи, так и русские и тела многих, как я успела заметить, покрывали татуировки. В общем чуть ли не половина была синяками, уголовниками. Ладно, это еще мелочи, все они, твари, ели человеческое мясо и были просто чудовищно сильны. На моих глазах один урод оторвал дверь у «Бычка», а я знаю, какие там навесы. Их жертвами стали девять человек и все, похоже, были вооружены, но не успели пустить в ход оружие и организовать оборону. Во всяком случае пятеро людоедов нацепили на себя разгрузки и автоматы, а еще четверо, помповые ружья и патронташи. Все девять явно были среди них самыми рослыми и сильными. По всей видимости я подъехала к концу страшного пиршества, раз некоторые потянулись к речке. Я перевела бинокль на нее и снова чуть не ахнула. Сверху, а моя машина стояла метров на шестьдесят выше речки, мне было хорошо видно, как к тому месту, где стоял поселок, от верховий и снизу двигаются по воде зеленые ленты. Вот так зеленые лепестки! Оказывается, они тоже могут сбиваться в стаи. Ну, а еще я в эти минуты поняла, что людоеды повинуются даже не инстинктам, а действуют импульсивно. Стоило нескольким направиться к речке, как все остальные потянулись за ними и я подумала: — «Если отцепить бытовку и цистерну, подъехать к ним поближе и выстрелить разок, то как только я раню одного, они все побегут ко мне, как и плисские алкаши. Тогда я смогу накрыть их выстрелом из «Шмеля», а остальных добью из автомата через амбразуры, а они при этом ничем не смогут мне повредить.»
Ничего этого мне делать не пришлось. Как только вся банда собралась у речки и, встав на четвереньки, принялась пить воду, на них из нее выпрыгнули какие-то огромные зеленые чудовища, похожие
