Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
карту Казахстана, на ней эту самую Шалгию-Шалкию и увидела, что следующим будет город Каражал. А еще я поняла наконец, что волна скорее всего занесла меня в аж в Жамбылскую область Казахстана, но это все равно мне ни о чем не говорило. Правда, посмотрев на карту, я поняла, что это чуть ли не самое безлюдное место во всем Казахстане, но меня там уже не было. Отъехав километров на пятнадцать от разрушенной Шалгии, я увидела справа в степи холм и поскольку дело шло к вечеру, да, и пора было долить в бак солярки, свернула к нему, чтобы не ночевать на дороге. Через несколько минут я уже была за холмом и, на всякий случай, включила УКВ-приемник. Между прочим, не зря. Вращая верньер, я несколько раз слышала в эфире чьи-то голоса, но поскольку люди переговаривались между собой по-казахски, ничего толком не поняла и выключила радио.
Открыв люк, я выпустила Аргона и несколько минут сидела неподвижно. Передо мной то и дело всплывали сцены людоедства и последующей, я почему-то в этом не сомневалась, казни людоедов. Господи, ну, почему некоторые мужики так беспечны? Неужели нельзя было получше подготовиться к экспедиции за водой? Поскольку в Шалгие я не увидела ни единой живой души, они приехали в тот крохотный поселок скорее всего из Каражала, а ведь их там кто-то ждет. Что же, завтра я привезу в этот городок весть о том, что их друзья погибли от рук людоедов и были ими съедены. Не думаю, что известие о том, что и сами людоеды после этого были съедены зелеными монстрами, кого-то хоть немного успокоит. Потеря близких и друзей это очень тяжелый момент в жизни каждого нормального человека. Горестно вздохнув, я пошла к бытовке, открыла ее, достала длинный шланг с ручной помпой, забралась на цистерну, открыла запоры горловины, просунула внутрь шланг и пошла к «Уральчику». Через три минуты я, открыв лючок, энергично закачивала в бак солярку, а еще через четверть часа посветила фонариком и убедилась, что еще полсотни качков и хватит, бак будет полон. Разобравшись с заправкой, я занялась своими личными делами, а как только покончила с ними, то все-таки решила поужинать, хотя мне кусок не лез в горло, но обо всем увиденном лучше всего не вспоминать.
Время было раннее и потому я принялась готовиться к завтрашней встрече с людьми, а она могла ведь оказаться далеко не самой доброй. Поэтому я заранее установила в переднюю амбразуру автомат «Калашникова». Да, знаю, это невежливо направлять на людей оружие, но в честь чего это я должна быть белой и пушистой в такие времена, когда по степям бегают голиком самые настоящие людоеды? Так что пусть уж лучше я буду грубой, наглой и дерзкой, чем мертвой, а еще хуже, захваченной кем-то в плен и изнасилованной. Тем более, что во мне уже живет крохотный человечек и я должна сделать все, чтобы выносить его, родить, а потом еще выкормить грудью и вырастить человеком. Поэтому не надо ля-ля про то, что ласковый теленок двух маток сосет. Я не беспомощный теленок и сама сумею прокормиться, а потому вслед за этим закрепила на верхнем люке еще и реактивный гранатомет «Шмель» и еще два выстрела про запас. Так оно будет намного надежнее, чем оказаться перед врагом совершенно безоружной. Ну, и кто теперь посмеет осудить меня?
Глава 8 Переговоры в Каражале
Как это ни странно, но никакие кошмары ночью мне не снились. Наоборот, мне приснилась Аленка и то, как мы плавали с ней в аквалангах под водой. Поэтому я проснулась в радостном настроении и даже поела не рыбы, а тушенки с грибами и зеленым горошком, и выпила банку «Фанты» с печеньем. Аргону в это утро тоже перепало тушенки и сухого корма, ведь должны же быть в жизни собаки счастливые дни. Всю ночь Аргон охранял меня снаружи, а потому, как только мы поехали, сразу же свернулся в клубочек и уснул, а я поехала в Каражал и уже через полтора часа увидела, что путь мне преграждают большие железные ворота и, вообще, этот городок явно находился на осадном положении. Справа и слева я увидела нечто вроде крепостной стены, слепленной из стальных листов, а также очень много колючей проволоки. Шла она и поверх ворот, что мне сразу же понравилось, но я все равно остановилась метрах в трехстах, открыла верхний люк и, не высовываясь наружу, помахала белым флагом. Подумав, что у них могут быть снайперы, еще загодя на переднее стекло я опустила бронеплиту. В общем хотя мне, судя по всему, не составляло особого труда протаранить ворота, самым лучшим решением было просто подождать, когда защитники Каражала прочухаются и вышлют ко мне своего парламентера. В любом случае автомат из амбразуры я не стала вынимать.
Время шло, я глядела в бинокль через смотровую щель на ворота и крепостную стену, смех один, она была высотой всего метра в три, и видела, что за ней собирается народ, мужчины, женщины и даже дети, причем как казахи,
