Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
В общем народ за последние четыре года здорово обнищал, но когда стало ясно, что катастрофа не будет смертельной, им все же удалось построить двадцать пять укрытий. Они просто заложили в трехэтажных домах все оконные проемы и укрепили стены и крышу бетоном и металлическими листами, Но практически во всех убежищах волной были завалены выходы. В общем спаслись они просто каким-то чудом, хотя в двух убежищах люди все же погибли. В них не были залиты бетоном подвалы, а потому вода поднялась до уровня середины третьего этажа, но и там никто не выжил. Почти треть каражальцев сошла с ума и покинула город в конце зимы, после сообщения, сделанного двадцать третьего февраля. Как они выжили, никто не знал, но с началом лета, когда живые еще не похоронили всех мертвых, они вернулись. Хорошо, что это была небольшая группа всего и двенадцати колбитов, так прозвали этих хищных тварей, которые и при жизни были ублюдками и моральными уродами, казахи. Они все превратились в самых настоящих монстров, невероятно сильных, быстрых и неутомимых.
Да, ничего радостного Тимофей мне так и не сказал, если не считать того, что по его словам в городке Жайрем имелись не только крупнокалиберные пулеметы, но и бронетранспортеры. В этом городке нашли приют солдаты и офицеры мотострелкового полка казахской армии. Они и хотели бы отправиться в рейд, но у них не осталось ни капли солярки. Что же, если так, то я действительно смогу обзавестись вожделенными пулеметами и боеприпасами. То, что у каражальцев не было бензина для их машин, меня не очень-то волновала. Зеленые лепестки с одинаковым успехом могли производить не только его, но и отличное моторное масло ничуть не хуже самых лучших сортов минерального, только без присадок, но они у меня и так имелись в «ПАРМЕ». Лично меня куда больше обрадовало то, что у них на руднике стояло тридцать карьерных самосвалов «Краз». Вот это была техника, не чета всяким китайским грузовичкам типа того пикапа, на котором он подъехал. Когда прошло полчаса, я напомнила Тимофею о кружке и он зачерпнул воды из первой бочки. Взяв ее, я приблизилась к окну и демонстративно выпила всю кружку, после чего облизнулась. Вода, как я того и ожидала, была просто великолепной на вкус, но что самое главное, холодной. Широко улыбнувшись, я сказала Тимофею ехидным тоном:
— Тимоха, вообще-то ты можешь подождать с часок. Вдруг я того, возьму и помру от вашей воды.
Энергично помотав головой, аким ответил:
— Ну, уж нет, я лучше сейчас напьюсь вдосталь и поеду. Ладно, это все хорошо, Валентина, но как нам с тобой договориться? Послушай, хочешь я вместе с детьми стану твоим заложником? Пойми, нам очень нужна твоя помощь.
— Ты что, с ума сошел, Тимофей? — Возмущенно воскликнула я и со вздохом сказала — Отправляйся в город и скажи своей гвардии, что как только они отгонят народ от ворот, я сразу же въеду в Каражал. Подумай заодно о том, где бы я могла найти у вас хорошо охраняемую стоянку и мы продолжим переговоры. Пойми, Тимоха, я во что бы то ни стала должна доехать до своей дочери, а потому предпочитаю не верить никому и из своего «Уральчика» не выйду до тех пор, пока не почувствую, что вам можно доверять. Извини, но я не имею права рисковать.
Тимофей кивнул, забрался в кузов пикапа и склонился над бочкой с водой. Пил он долго, а как только оторвался от воды, то заулыбался и громким, веселым голосом крикнул:
— А вода-то и в самом деле просто замечательная. Так значит ее теперь нужно раздать людям почти всю, налить в нее нашей ядовитой дряни и бросить в каждую бочку по полкило воблы?
Я кивнула, Тимофей сел в пикап и уехал. Теперь он ехал очень осторожно, чтобы не расплескать ни капли драгоценной влаги. Когда он въехал в Каражал, только усилия бойцов, вооруженных автоматами, спасли воду. До меня донеслось таканье автоматов, бойцы были вынуждены стрелять в воздух, чтобы привести людей в чувство. Тимофей действовал жестко. Он решительно дал в морду еще нескольким мужикам и первыми воду стали пить, как я видела это в бинокль, беременные женщины и маленькие дети. Боже, как же жадно ребятишки пили воду! У меня даже слезы навернулись на глазах. Все это время, отчаянно жестикулируя и указывая руками на бочки, Тимофей объяснял людям, что теперь чистой воды у них будет, хоть залейся, нужно только проявить немного терпения. Вскоре пикап куда-то поехал, а за ним потянулась толпа людей, но три десятка бойцов, так и не выпив ни глотка воды, остались. Что же, все правильно, ведь вы же мужчины, черт вас побери. Закрыв люк, я завела машину и медленно поехала в город. Как только я пересекла городскую черту, вокруг моего миникаравана выстроились бойцы Тимофея, а сам он побежал вперед, показывая, куда нужно ехать. Улицы в городе были широкими и в нем даже росли деревья и немало. Глядя по сторонам,
