Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
и огромную красную сумку с женской одеждой. Мимо моего импровизированного госпиталя уже с топотом пробегали мужики, затаскивая в школу мешки с рыбой. Не обращая ни на кого внимания, я быстро обмыла кровь с груди казашки губкой, после чего стала промывать рану. Халида прошептала:
— Твоя вода холодит рану и она совсем не болит.
В медицинской аптечке лежали нитки, запакованные в полиэтиленовые пакетики, на которых было написано — «Шовный материал», думаю, что они были специальными, медицинскими. Имелась у меня и игла, выгнутая дугой, взяв ее, я вскрыла один пакетик с нитками, вдела нитку в иголку и, вздохнув, чтобы успокоиться, негромко сказала:
— Так, подруга, держись, сейчас я стану тебя зашивать. Не волнуйся, я хорошая портниха, а потому шов наложу ровный и постараюсь сделать это, как можно быстрее.
Халида, чья красивая, небольшая грудь уже была чисто отмыта, тоже вздохнула и тихо спросила меня:
— Наверное у меня теперь будет страшный шрам на груди?
Пожав плечами, я ответила:
— Халида, я постараюсь сделать все, что в моих силах, но все же думаю, что шрам останется, но поверь, не очень заметный. Просто светлая полоска, рана ведь ровная.
Сцепив зубы, я принялась быстро накладывать шов, стараясь сшивать края раны, как можно аккуратнее. Вскоре я закончила свою работу и, подумав: — «Чем черт не шутит, когда Бог спит крепким сном?», принялась накладывать на рану зеленых лепестков. Странное дело, но они сразу же стали, как бы приклеиваться к телу женщины и делаться более широкими и плоскими. Более того, второй зеленый лепесток немедленно приклеился к первому и стал темнеть на глазах. Когда я укрыла рану полностью, то на верхней части груди Халиды образовалась зеленая, блестящая полоска с овальными концами шириной сантиметра в три и толщиной миллиметра в четыре. Я попыталась поддеть ее ногтем, фиг там, она приклеилась очень прочно. Подумав, я сказала:
— Знаешь, Халида, у меня есть такое подозрение, что никакого шрама у тебя вообще не будет. Подними голову и посмотри вниз. Похоже, что перевязка тебе уже не требуется.
Халида не только подняла голову, но и села на кушетке и даже подвигала плечами, после чего прошептала:
— Валя, рана еще болит, но я уже могу двигаться.
Вот и отлично! Раз так, ужа ничто не мешало мне искупать молодую женщину, на что у меня ушло всего одно ведро воды, но эффект был точно такой же, как если бы Халида хорошенько попарилась в бане. После этого я открыла красную сумку, в которую мы с Халидой смогли бы залезть вдвоем, и принялась доставать из нее выстиранные и даже отглаженные вещи начиная с кружевных трусиков, бюстгальтера и чулок с широкой ажурной резинкой. После этого я приодела ее на европейский манер в длинную широкую юбку, пошитую из шотландки, голубую блузу, темно зеленый жилет и красный пиджак, после чего просушила полотенцем и расчесала ей длинные волосы, заплела в косу и уложила ее на украинский манер вокруг головы. Получилось очень даже неплохо. Трех остальных женщин уже привели в чувство и, судя по голосам, к школе снова пришли женщины, но настрой у них уже был более мирный, не то что раньше. Куда унесли убитых Айгуль женщин, я не знала, но над их телами никто не рыдал. Под занавес я чуть ли не насильно заставила Халиду съесть полтора десятка зеленых лепестков и это быстро придало ей сил. Что ни говори, а крови он потеряла много. Выпив ковшик дождевой воды, Халида тихо попросила меня:
— Можно я возьму у тебя ведро воды, выкупать детей?
— Нет. — Жестко отрезала я — Перебьются обычной, очищенной, она ничем не хуже, а эта вода пусть остается для раненых. Я тоже с собой возьму ее литров сто в дорогу, но исключительно в медицинских целях. Вообще-то зря я искупала тебя этой водой, нужно было просто обмыть ею рану и на этом остановиться, но теперь поздно жалеть. — Едва мы вышли из-за ширм, я тут же крикнула — Айдар, Тимофей, подойдите. — Оба бросились ко мне наперегонки и я показала им верхнюю часть раны Халиды, заклеенную зелеными лепестками, после чего чуть ли не прорычала — Всю воду, что я привезла, спрятать под замок. Ее нужно разлить по солдатским фляжкам, кинуть в каждую по десять зеленых лепестков и использовать, как лекарство для залечивания ран. Думаю, что одной фляжки хватить на десяток раненых. Зеленых лепестков, которых будете использовать вместо бинтов, нужно носить в отдельных плоских сосудах, чтобы было легче доставать из них. Ну, что, разгрузили мою машину?
Оба вскинули руки под козырек и воскликнули:
— Так точно, и машину, и бытовку разгрузили!
Кивнув, я взяла Халиду за руку, подвела к кушетке и принялась отбирать вещи для нее и ее детей. У Халиды были мальчик семи лет, и девочка шести. Вещи такого размера у меня имелись. К своей раненой жене прорвался
