Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
когда я вложила в автомат уже пятый рожок, он стал особенно губительным для них и они остановились, а затем с диким воем помчались обратно, но не рассыпались по всей степи, а снова сгрудились в стаю. Расстреляв пятый рожок, я крикнула: — «Выстрел!» Не смотря на горячку боя, Тенгиз моментально подал мне третий выстрел. Ну, а я и им очень удачно накрыла удирающую группу колбитов, в которой было сотни полторы хищных, свирепых тварей. Этот взрыв прогремел буквально в двухстах пятидесяти метрах от нас. Засунув пусковое устройство с оптическим прицелом в пустой кармашек, я вставила в автомат еще один рожок и заорала:
— Тимоха, вперед, гони за ними!
Тимофей, как будто только этого приказа и ждал. Мой бронированный «Уральчик», освобожденный от груза и прицепов, взревев двигателем помчался вперед, а мы втроем не переставая стреляли по колбитам до тех пор, пока Тимофей не нагнал остатки стаи, каких-то полсотни тварей, и не врезался в нее на скорости километров в семьдесят. Мы прошили эту толпу насквозь и сразу же с обоих бортов снова застрочили автоматы, видать не всех колбитов Тимофей срезал бронированным бампером. Круто развернувшись, впереди не было видно ни одного колбита, он сбавил скорость и поехал обратно. Отдельные колбиты пытались спастись бегством, но мы открыли по ним огонь короткими очередями и не дали им такой возможности. Кажется, мы положили их всех и каражальцы, находящиеся за крепостной стеной, это видели. Они немедленно выбежали из города большой толпой, построились длинной цепью и стали прочесывать степь. Время от времени звучали одиночные выстрелы и короткие очереди. Хотя я решила бросить курить из-за своей беременности, меня так трясло, что я не выдержала, достала из разгрузки пачку сигарет и закурила. К пачке сразу же потянулись руки Айдара и Тенгиза, а когда открылся водительский люк, то Тимофей тотчас взлетел на кабину и стрельнул закурить. Через открытый задний люк на крышу кунга выбрался весь остальной гарнизон крепости на колесах и расстрелял мои сигареты. Айдар и Тенгиз поднялись наверх, вытащили меня на крышу и полковник весело воскликнул:
— Отлично поохотились! Валюша сделала всего три выстрела и нам потом только и осталось, что добить остатки.
Усмехнувшись, я сказала:
— Ага, так оно и было. Только мне непонятно, зачем тогда какой-то красивый юноша присоединил к пулемету второй цинк с патронами? Наверное, чтобы покрасоваться перед девушкой.
Мужчины рассмеялись радостно и облегченно. Результаты нашей стремительной вылазки оказались просто ошеломляющими. Нам удалось уничтожить за несколько минут четыреста семьдесят три колбита. Гораздо больше, чем за все время обороны и при этом нам достались неплохие трофеи, сто двадцать семь единиц стрелкового оружия. Похоронная команда взялась за дело только на следующий день после обеда, когда женщины осмотрели тела убитых, но не нашли никого из своих пропавших родных. После этого отношение ко мне с их стороны несколько изменилось. Кажется, женщины пожилого возраста меня все же перестали ненавидеть, но далеко не все. Некоторые продолжали смотреть на меня волком. Правда, я не обращала на это никакого внимания. Уже на следующий день станция со всеми прилегающими к ней домами, в некоторых из них были обнаружены обглоданные человеческие кости, была огорожена и каражальцы приступили к строительству бронепоезда. В городе в это время стоял плач. Некоторые останки были опознаны и люди окончательно убедились, что колбиты стали людоедами. Разумеется, это не принесло никому никакой радости. Из поселка у реки пригнали машины и это тоже вызвало плач и громкие стенания, а также, почему-то выкрики и чуть ли не угрозы в мой адрес, чего я совсем не могла понять. Я что ли убила тех людей, которые так бездумно отправились к речке за водой?
Весь второй день я занималась тем, что мастерила большой биосинтезатор. Через полтора часа после нашей вылазки из степи притащили первого кита и на третий день зеленые лепестки стали превращать его в солярку, причем та вытекала из биосинтезатора отнюдь не тоненькой струйкой. Это позволило начать на четвертый день эвакуацию в Каражал жителей Жайрема. Каражальцы за это время успели не только вдоволь напиться чистой воды, но заодно помыться и постираться. Поэтому они очень сильно отличались от жайремцев. Только на пятый день я приступила к решающему мероприятию. После того, как зеленые лепестки слопали тонн десять вяленой рыбы, собранной каражальцами, дно бассейна было устлано ими сантиметров на тридцать в толщину. Как выяснилось, в артезианской скважине снова появилось давление, а потому нам пришлось поломать голову, как запустить в подземное озеро зеленых лепестков. К счастью в Каражале имелось три скважины и обсадная
