Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
труба каждой имела в диаметре четыреста миллиметров. А еще на станции нашлось пять железнодорожных цистерн из-под дизтоплива. Мы прорезали в торцах трех цистерн бензорезом дыры, как хорошо, что я сумела сберечь три баллона кислорода, приварили к ним воронки и мы, приварив к оголовкам скважин трубы, установили над ними эти «стаканы», закрыли задвижки, ведущие к насосам и открыли задвижки самих скважин. Хорошо, что давление было все же не слишком велико, наполнив цистерны почти на три четверти, уровень воды перестал подниматься. Мы стали загружать в них зеленых лепестков и те немедленно устремились вниз.
Все это время Игорь не только очищал воду в бассейне, перерыв был сделан всего на четыре часа, но и активно кормил зеленых лепестков, заставляя их размножаться. Поэтому во все три скважины он загружал их буквально по тонне в день. Ну, а мы тем временем строили бронепоезд и чем ближе к концу была наша работа, тем чаще некоторые старухи кричали, чтобы мы не смели убивать их детей. Офигеть можно, они считали, что колбиты способны образумиться и вернуться домой белыми и пушистыми после того, как сожрут еще невесть сколько человек. В общем дело приобрело совершенно неожиданный поворот. С одной стороны после того, как мы совершили вылазку на «Уральчике», прошло десять дней и колбиты за все это время ни разу не приблизились к Каражалу, в который из Жайрема перевезли всех его обитателей, а им там жилось не сладко. Именно поэтому некоторые старые казашки считали, что всех остальных колбитов не нужно трогать, мол они успокоятся и вскоре вернутся обратно в город, мол урок им уже преподали. С другой же стороны разведчики полковника Бекбулатова, совершившие на трех бронированных машинах пехоты разведывательную вылазку отметили увеличение численности колбитов там, где железнодорожная ветка, идущая к Каражалу, соединяется с дорогой, ведущей из Жезказгана в Караганды, которую я до сих пор называла по старому, по-русски, Карагандой. Ясное дело, чем все это пахло.
В общем утром одиннадцатого дня, когда только и оставалось, что загрузить в бронепоезд оружие, патроны и личный состав полка Айдара Бекбулатова, мы все собрались в кабинете у Тимофея на военный совет. Пригласили мы на него и нескольких женщин из числа тех, кого я считала трезвой оппозицией. Вот как раз они-то и устроили мне самую настоящую обструкцию. У меня чуть глаза на лоб не вылезли, когда Нина, жена Тимофея, которая раньше работала управляющей местным банком, сказала:
— Валя, огромное тебе спасибо за воду, ты нас всех спасла, но не надо подстрекать наших мужчин к тому, чтобы перестрелять этих несчастных, ушедших из городов в степь. Ты сядешь в свой бронированный «Урал» и уедешь в Москву, а нам здесь жить.
Тимофей, посмотрев на нее изумленно, тотчас проворчал:
— Знаешь, Нинуля, наверное все произойдет несколько иначе. Мы превратим «Кразы» в точно такие же броневики, как «Уральчик», изготовим колеса пошире, чтобы в песке не вязли, поставим на них бронированные вагоны, посадим в них всех, кто мечтает уехать в Россию из этих песков, а ты оставайся здесь и живи, как тебе вздумается. Только запомни, детей и внуков я заберу с собой, а ты, если тебе так хочется, достанешься колбитам на завтрак, а может быть на ужин. Это уж как получится.
Кивнув, я добавила:
— Нина, я ведь не против того, чтобы уехать. Крупнокалиберные пулеметы мне на «Уральчик» ребята Айдара поставили целых четыре штуки и к тому же дали еще шесть «Печенегов» с патронами, да, и выстрелами к «Шмелям» обеспечили, целых тридцать штук дали, так что я не пропаду. Ну, а как намерены поступить все остальные каражальцы и жайремцы, это уже их дело.
Масла в огонь подлил Айдар, сказав со вздохом:
— Да, чувствую я, что придется мне здесь погибнуть из-за нескольких выживших из ума старух и сотни, другой дур, считающих их мудрыми женщинами вместо того, чтобы спасти сотни тысяч жизней одним ударом. И вот ведь что обидно, Валя, когда колбиты в один прекрасный день возьмут штурмом Каражал, после того, как эти твари нас сожрут, они на этом не остановятся, а пойдут сначала на Кызылжар, потом на Жезказган, а затем развернутся и двинут всей ордой на Караганды. Они ведь как-то чувствуют, где им нужно собираться в стаю.
Жена Тимофея насупилась и язвительно воскликнула:
— Все это одни только слова! Вам просто понравилось то, с какой легкостью вы с помощью этой женщины убили столько людей и при этом никто из вас не пострадал.
Если вдуматься, то мне в лицо было брошено обвинение в кровожадности. Подумав, я негромко сказала:
— Друзья мои, послушайте, что я вам сейчас расскажу. К счастью у вас хватило мужества и сострадания к несчастным, превратившимся из-за Апокалипсиса в кровожадных людоедов, не утилизировать
