Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
Они-то думали что это простая электричка, так как вся броня была установлена внутри.
Мы прошли по степи до Сарысу и увидели их лагерь. Вся степь была усыпана искореженными автоматами, ружьями и даже пулеметами. Патронов в них практически не было. Колбиты их все расстреляли. Вот и говори после этого, что они совершенно безмозглые твари. Кровожадность это еще не полное безумие, это качество характера человека и его глубинная сущность, которая превращает некоторых из нас в хищных зверей. Все оружие мы подобрали и даже рискнули перебраться на другую сторону Сарысу. Там ведь тоже был лагерь колбитов и если с нашей стороны никаких останков не было, то там мы нашли множество человеческих костей и на некоторых еще не высохла кровь. Все останки мы собрали в одном месте и захоронили, установив на могильном холме большой валун, который вытащили из реки и прикатили к месту захоронения. После этого мы погрузились на бронепоезд и вернулись в город. Там уже знали, что мы одержали победу. В полку Айдара Бекбулатова имелись радиостанции и радисты первым делом оповестили всех, кто выходил в эфир на волнах УКВ, что на железнодорожной развилке, ведущей в Каражал, нами была уничтожена огромная орда колбитов-людоедов и что теперь наступит хоть какая-то передышка. Нас услышали многие и еще до того момента, когда наши парни разблокировали дорогу, к нам из Атасу примчалась сцепка из четырех мотодрезин.
Жители этого города, а он был побольше Каражала, очень страдали от набегов колбитов и тряслись в своих домах каждую ночь. Хуже того, колбиты врывались в город иногда даже днем, хотя и гибли при этом десятками. Две дрезины Айдар тут же реквизировал, заправил соляркой и отправил в Жезказган. Вместе с нами мужчины, примчавшиеся из Атасу, поехали в Каражал, чтобы посмотреть, как мы производим солярку. К нам они приехали, собрав дизтопливо со всего города чуть ли не по чайной ложке. Поэтому, едва мы только вернулись в Каражал, бронепоезд сразу же стал готовиться в обратный путь, чтобы отвезти в Атасу не только специалистов по биосинтезу солярки и бензина, но и две цистерны дизтоплива. Это мы организовали быстро и отправились по домам, отсыпаться после боя. На следующее утро я узнала, что тем бабам, которые выступали в защиту колбитов, здорово досталось от остальных женщин. Их основательно высекли, а нескольких, самых рьяных защитниц, и вовсе прогнали из города на ночь глядя в степь. Наутро, хотя с ними за ночь ничего страшного не произошло, все они вернулись и умоляли пустить их обратно. Над ними сжалились, но вот что удивительно, я так и не перестала ловить на себе злобные взгляды.
Ну, и плевать! Все равно я собиралась перебраться в ремцех рядом со станцией, ремзаводом его было трудно назвать, и заняться подготовкой «Уральчика» к марш-броску на Москву. Поработать над ним я смогла только до обеда. В кунг, из которого были вынесены все станки, завалились Тимофей, Айдар и Тенгиз, взяли меня под белы рученьки, Аргона в охапку и уволокли обратно в школу. Рядом с моим «Уральчиком» уже стояла с инструментом наизготовку целая бригада из полутора дюжин механиков и слесарей, а на железной телеге лежал здоровенный дизель. Хотелось бы мне посмотреть, как они воткнут его под капот. В кабинете Тимофея меня поджидали три женщины — Нина, Назира, жена Тенгиза, и Зумраат, жена Айдара, а также Игорек и его девушка — Ира. Стол был богато накрыт, ну, в том смысле, что на нем стояло блюдо с большим пирогом, а так все, как обычно — отварная картошечка, посыпанная зеленым укропчиком, помидорчики, огурчики и балычок из осетрины, который уже успели прокоптить. Глядя на стол, я подошла к холодильнику и достала из него два пузыря фанты и большую бутылку французского коньяка, подарок волны. Рюмки нашлись моментально. Едва только Тимофей по-хозяйски разлил коньяк по рюмкам, Тенгиз, взяв свою, сразу же взял слово, но произнес не тост, а сказал:
— Валя, раньше я считал себя человеком Волны, хотя и не совсем понимал, что это такое, но после вчерашней битвы окончательно осознал свое предназначение — я воин Волны и мне суждено сопровождать тебя до Москвы. — Только я было открыла рот, чтобы напомнить ему о жене и троих детях в возрасте от восьми до четырнадцати лет, старшей у них была дочь Луиза, как Тенгиз строгим голосом остановил меня — Не спорь, Валя, так нужно. Игорь и Ира поедут с нами. Игорек должен отвезти в Москву те научные данные, которые ему стали известны. Он ведь биолог, как и Ира, и они все эти дни изучали твоих лепестков, Зеленая Хозяйка. — Я снова удивленно вскинула на Тенгиза глаза и он с улыбкой пояснил — Так тебя назовет каждый воин Волны, Валя, ведь ты имеешь особую власть над зелеными лепестками, но не это самое главное, что я хотел сказать тебе. По дороге к нам присоединяться семь великих воинов, Всадников
