Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
и все прочие люди, к едрене свет матери? Мне, между прочим, тоже хочется, чтобы кто-то вместо меня думал обо всем и отдавал приказы, а я буду их быстро и четко выполнять не думая больше ни о чем.» Сержант, который ходил на курсы английского вместе со мной, Скиба вообще после Чечни, где нам пришлось однажды вдвоем трое суток, сидя в бункере блокпоста отстреливаться от чеченских боевиков, со мной практически не расставался и даже стал контрактником, чтобы продолжить служить в моем батальоне, хлопнул капитана по плечу, протянул ему свою ручищу и сказал:
— Чак, меня зовут Павло и я у Бати левая рука, на правую у меня знаний не хватает. Станешь его другом, будешь и моим, а на счет передать власть, Батя пошутил. Он может быть и хочет избавиться от нее, но мы не дадим ему это сделать. Я не дам.
Вот же паразит, этот Павло Скиба! Он, видите ли считал, раз это я закрыл грудью от автоматной очереди, а не он меня, так значит все, теперь будет до гроба при живых родителях и жене считать меня своим батей. Эх, Паша, на мне же был тогда тяжелый броник, а чехи к нам вплотную подошли, их ведь в штыковую атаку на нас погнали, ну, кто бы тогда смог их, взяв в руки «Корд», как дубину, перебить всех, кроме тебя? Меня бы они мигом сломали, а ты их порвал, словно матерый волкодав дворняжек, и тем самым мне жизнь спас. И ведь он в самом деле если не увидит, что кто-то действительно будет лучше меня справляться с делом, не даст мне уйти с этой должности. Родителей он из Орла в нашу банковскую общагу перевез, Пашкины жена и двое сыновей и так в Москве жили, катастрофу они пережили благополучно, а раз так, то мне от этого парня вовек не отвязаться, да, только я и сам давно уже считал его своим сыном. Эх, жаль только, что мой Володька наотрез отказался перебираться ко мне в Москву. Ну, надеюсь, что он остался жив. Отчим у него хотя и приблатненный, все же мужик, а не слюнтяй, я бы с ним, наверное, сдружился бы, не уйди к нему Нинка. Ладно, все переживания остались в прошлом и жить сейчас нужно настоящим.
Аленка, быстро пообедав, выбралась через люк Скибы наружу и принялась разгуливать по крыше бронемашины. Она была чертовски похожа на Валюшу. Тот же очаровательный курносый носик, светло-русые волосы с короткой стрижкой и очаровательные ямочки на щечках. Пашку она сразу же стала называть так, как тот ей представился — Скибой, а его, почитай, все так называли, даже я и наш управляющий, который был с ним очень дружен из-за того, что они вместе лазали по горам. Вот ведь дурацкое занятие. Не знаю, чего Скиба находил в этом альпинизме, будто мы мало в Чечне по горам полазили. Он и меня в горы тянул, но я ему сказал, что пойду только в том случае, если на мне будет надета разгрузка с боекомплектом, а в руках автомат. Увы, но у альпинистов совсем другое снаряжение. Эх, где теперь наш Игорь Петрович и где наши банковские девчата, с многими из которых я успел переспать за трое суток панического разгула. Нет, там все было по честному, обреченные на смерть люди имеют полное право дожидаться ее в таких вот оргиях и если кто-то считает иначе, то пошел он к едрене Фене.
Глава 2 Спасшиеся в небе над Россией
Как только я съел картоху с мясом, которую так вкусно готовила Галюська, жена Скибы, Аленка моментально повисла у меня на шее. Посадив малышку сначала к себе на плечи, а потом спустив на колено, я было принялся расспрашивать девочку о Валюше, но тут с запада до нас донесся звук двигателей самолета и мне пришлось спустить дочку, иначе я не мог относиться к этой прелестной девочке, в салон. Заботливый Скиба прихватил для нее даже большого плюшевого медведя и Аленка уселась вместе с ним на водительское сиденье. Сержант за нашей спиной первым делом присоединил к «Корду» цинк с патронами, а потом, включив громкоговорители, проверил их и, передав мне микрофон, как всегда спокойным, невозмутимым голосом сказал:
— Батя, подними крышку люка и ничего не бойся. Сзади, в километре от нас, стоят две сотни бойцов.
— Скиба, имей совесть, — ответил я, — это же наши, русские люди сейчас прилетят к нам, а не какие-то враги.
Сержант сердито фыркнул и угрюмо сказал:
— Ага, наши, русские, Батя, только среди них обязательно окажется какая-нибудь вражина с генеральскими погонами, которая тебе скажет — все, майор, отойди в сторону. Ты у нас больно уж нежный, Батя, и терпеливый, а потому я сам отведу вражину в сторону и побеседую с ней по-своему, по-хохляцки.
Хотя настроение Скибы мне не совершенно понравилось, вот тут я уже ничего не мог поделать. Если мой старший сержант так решил, то хоть ты его убей, он своего мнения не изменит и вот что удивительно, он же, чертяка, всегда прав оказывается со всеми своими самыми невероятными подозрениями и предположениями. Просто не человек, а какая-то лакмусовая бумажка на вшивость,
