Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
в возрасте до сорока, упились в сиську, один я, да, еще пара, тройка моих бойцов, самых упертых идиотов-трезвенников, не надрались. Управляющий банка, молодой и вечно озабоченный мужик, увидев меня, заорал басом:
— Серега, какого *** ты трезвый? Гуляй, братан, скоро всей нашей долбанной жизни придет **здец! Так **** теряться? Давай выпьем с тобой на брудершафт, Серега. Ты золотой мужик!
Когда выяснилось, что в кабинете управляющего банком выжрато все до донышка, мне захотелось выпить. Взяв под козырек, я тут же ответил веселым голосом:
— Товарищ полковник, дайте мне десять минут и я доставлю боеприпасы на позицию, раз нам всем действительно **здец.
Блин, впервые с момента увольнения в запас, я выматерился при штатских. Я ведь даже когда дрючил своих бойцов за какие-либо провинности, никогда не повышал голоса и не матерился. Управляющий радостно засмеялся и зигзагами направился в денежное хранилище, где вручил мне два полиэтилена с сотенными купюрами. Вместе с еще тремя такими же непьющими парнями, как и сам, моими подчиненными, я спустился на лифте в цокольный этаж, он у нас в банке был полуподвальным, зашел в ружкомнату, вооружился, вооружил их и мы, сев в инкассаторскую бронемашину на базе «Бычка», поехали за пойлом. К тому моменту торгаши уже опамятовались и стали закрывать магазины, чтобы их не разграбили подчистую. Мы доехали до ближайшего крупного магазина, я вооружился денежными пачками, это же надо, у меня на руках было двести тысяч рублей на водяру, и вступил в полемику с управляющим магазина. Тот даже видя деньги у меня в руках, не хотел пойти нам навстречу и тогда я, зажав их подмышкой, достал «Стечкина» и рявкнул:
— Ну, ты, гнида, мне приказано доставить в банк пойло и я его доставлю! Бери бабки, сука, и открывай склад! Мало будет, приезжай к нам в «Сбербанк» я тебе этого говна целый багажник натолкаю. Теперь бабкам грош цена.
Опасливо глядя на мой пистолет, управляющий махнул рукой и каким-то неестественно радостным голосом крикнул:
— Ну, и *** с ним, с пойлом, не мое ведь! Забирай.
Деньги он все-таки взял и мы мигом забили водкой, коньяком, бренди и виски, вином побрезговали, весь броневик, вкатили в него две огромные головки сыра, набросали еще всякой закуси, забрали с собой управляющего и поехали обратно в банк. Нас встретили там, как героев Плевны. Игорь Петрович, управляющий банком, совсем разошелся и предлагал всем желающим денег, сколько на себе уволокут. Желающих не нашлось, зато десятка три молодых девчонок и парней, тоже изрядно датых, видя сколько пойла мы привезли, напросились к нам в гости. Мы заперлись изнутри и гай-гуй продолжился с новой силой, но за десять минут до полудня повсюду завыли сирены и ровно в двенадцать по ящику выступил президент, попросил у народа прощения за все свои ошибки и, сказав, что хотя мы все обречены на гибель, он не может допустить разгула и анархии, и потому вводит во всей стране чрезвычайное положение. Это вызвало среди нас гомерический хохот. Почти сразу же народ прекратил пить и начал трахаться. Мужиков оказалось на треть меньше и большинство из нас были старше женского контингента, так что это не мы их, а они нас имели в этот день и причем очень долго и изобретательно. На следующее утро мы проснулись и, наконец, осознали, что вскоре действительно наступит громадный, всеобщий звездец, а раз все равно помирать, то хоть с музыкой.
Все утро управляющий созванивался с руководством и через два часа, уныло выматерился, выпил из горла полбутылки коньяка, обвел взглядом народ в большой приемной, молча схватил за руку Ксюху, свою секретаршу, девушку лет двадцати пяти, и потащил ее в кабинет. В общем пьянка с перетрахом продолжилась и пока у нас не кончилось пойло, мы не остановились. На четвертый день народ стал разбредаться по домам. Больше половины моих бойцов были, как и я, людьми приезжими и жили на съемных квартирах, а еще все были точно такими же отставниками или отслужили в армии свое и даже побывали на войне. Для нас всех банк был чем-то вроде Брестской крепости, а потому мы решили пока что остаться в нем, а дальше будет видно, что делать. Вскоре ко мне подошел Игорь и сказал:
— Ну, что, Серега, дозвонился я только что до первого зама Центробанка, спросил, что делать и тот послал меня… — Рассмеявшись, он пояснил — Нет, не на ***, а на самую высокую гору с киркой и лопатой, чтобы я выкопал там себе убежище. В общем так, я подумал и решил, что надо из Москвы сваливать на Памир. Хочу собрать отряд и поехать туда. Если где и можно будет выжить, так это в горах, а если помирать, то тоже в горах, Серега. Я ведь альпинист. В общем, поехали с нами.
Отрицательно помотав головой, я отказался:
— Игорь, ты поезжай, а я тут, в Москве останусь. Ты же понимаешь, я военный,
