Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
наверх, на смотровую площадку, где я вполголоса сказал, обращаясь к Жене:
— Знаешь, Женя, нам нужно будет поставить здесь памятник последнему президенту России. Ну, в том смысле, конечно, что и здесь тоже, а не только в Москве.
Женя пожал плечами и ответил:
— А по моему Арсенал уже сам по себе является памятником.
В каком- то смысле он был прав. Кивнув, я спросил:
— Как же вы смогли его построить?
Вздохнув, Женя ответил:
— Батя, когда нам стало известно, что катастрофа неминуема, но тем не менее есть шанс, что много людей выживет, было немедленно принято решение держать все в тайне и бросить все резервы страны, всю валюту на госзакупки и строительство новых капониров, которым не будет грозить затопление. Сюда нагнали техники и военные строители работали вместе с метростроевцами круглосуточно. Арсенал они построили быстро, всего за четыре месяца, а потом возвели еще четыре хранилища и их всех вместе с семьями отправили на Алтай. Уже тогда наши ученые сказали, что скорее всего это будет самая безопасная зона и не ошиблись.
До Алтая мы еще не добрались. У нас даже не была установлена связь с этим регионом, но судя по данным космической разведки там все было спокойно. Хотелось бы мне верить в то, что так будет и дальше. Зато неспокойно было в Сибири. Судя по всему, по тайге бродили банды колбитов. Об этом можно было судить уже потому, что многие деревни и поселки были брошены и явно разрушены, хотя по ним и не прошлась волна. Однако, вот уже больше недели на некоторых снимках мы видели отряды всадников, скачущих верхом на лошадях и верблюдах. Они точно не были колбитами, поскольку были одеты в камуфляж и многие вооружены крупнокалиберными пулеметами, «Утесами» и даже «Кордами». Представляю себе, что это были за бойцы, скорее всего воины Волны. Поэтому мы решили отправить в Сибирь, а точнее в Тюмень, триста двадцать вертолетов, в основном «Ми-8» и «Ми-24», которые могли принять на борт большое количество боеприпасов. Именно для того чтобы начать переброску вертолетов в Сибирь, неподалеку от Арсенала уже совершили посадку шесть «Русланов» и теперь на посадку заходили пять французских военно-транспортных самолета «А-400», а также дюжина американских самолетов «Си-130 «Супер-Геркулес».
С Тюменью у нас еще не была установлена связь, но тюменский аэродром мог принять наши самолеты. Сибирякам нужно было срочно помочь избавиться от двуного зверья. Десант мы туда не посылали, но зато отправляли пятисоткилограммовые вакуумные бомбы. Очень хорошее средство, способное с гарантией уничтожить даже крупную банду. Сверху нам было хорошо видно, как идет погрузка вертолетов на самолеты и как уезжают в сторону городов, где будут формироваться ударные армии, караваны техники. Лязг, рев и грохот стояли просто оглашенные, но во всем просматривался порядок и четкая организация. Регулировщики, держащие в руках красные и белые флажки, четко указывали, кто и куда должен ехать. Вместе с прочей техникой из капониров стали выезжать эшелоны с боеприпасами и военным снаряжением. Волна к нашему счастью не унесла с собой железнодорожные пути и нам не пришлось их восстанавливать. Так, просто очистили стрелки от мусора и все. В принципе делать мне здесь уже было нечего и потому мы спустились вниз, добрались до вертолета и в начале десятого полетели в Москву. Сверху мне было хорошо видно, как колонны техники движутся в направлении автомобильной дороги, ведущее к Ярославлю. Да, после этого от нее останется одно только воспоминание, ну, ничего, восстановим заново и она будет лучше прежней. Не успел я долететь до Москвы, как мне позвонили и кто-то сказал:
— Батя, срочно возвращайся в Москву. Есть не совсем приятные новости из Псковской области. Там какие-то типы повязали наших разведчиков. В общем там творится что-то непонятное, но в двенадцать ноль-ноль псковские обещали выйти на связь.
От услышанного у меня чуть глаза на лоб не выскочили. Мы считали Прибалтику, Псковскую и Ленинградскую область чуть ли не зоной тотального бедствия, ведь еще в первый месяц авиаразведка показала, что там в городах нет ни единой живой души и вдруг на тебе, кто-то повязал разведчиков. Интересное, кто бы это мог быть? Времени до двенадцати часов дня, когда псковские обещали выйти на связь, было еще целых полтора часа, так что я должен был успеть добраться до Кремля вовремя и именно так оно и случилось. Выпрыгнув из вертушки, я бегом бросился к связистам и через каких-то три минуты, как я влетел в на пункт правительственной связи, псковичи вышли на связь и кто-то нахальным басом поинтересовался у меня:
— Эй, москвичи, ну, чо, ваш президент объявился или вы снова будете заставлять меня ждать? Вы там того, пошевеливайтесь, блин, а то ваши ребята
