Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
и сделал, как я просил. Через несколько секунд он кивнул мне и я, взяв микрофон и наушники, сказал:
— Михаил, я хочу перенести место встречи.
Тот спросил:
— Куда?
Подмигнув Аленке, я назначил место встречи:
— В маленькую деревеньку Караси, что стоит на берегу озера Невель под городом Невелем. Там, за деревней, стоит двухэтажный дом без крыши, окруженный высокой бетонной стеной. Вот туда я и прилечу ровно в двенадцать. Со мной будет только пилот вертолета и два человека. Извини, но вертушка у меня военная, но ты не волнуйся, стрелять я не буду. Со мной будет моя дочурка и, как ты понимаешь, ее жизнью я рисковать не стану.
— Заметано, Батя. — Ответил Михаил — Мы будем там втроем, а уже оттуда отправимся в Великие Луки. Все вместе.
Я щелкнул тумблером, положил фурнитуру на радиостанцию и сказал своей улыбающейся дочурке:
— Аленка, завтра мы полетим в ваш дом на озере.
Девочка сорвалась с места и бросилась ко мне, а я подхватил Валину дочурку на руки и подсел с ней к столу. Мы пообедали и я отправился в штаб. Сегодняшний день принес еще несколько радостных вестей. Были пущены три цементных завода, два кирпичных и еще четыре по производству стеклопакетов и дверных блоков. Отлично, теперь мы могли начать производить стройматериалы, самое нужное из всего того, что нам срочно требовалось. Увы, но в них мы испытывали острую нужду, особенно в цементе. А вот наш Дед снова отличился. После того, как он побывал у наших ученых, у меня просто камень с души упал, так как он рассказал им, как с помощью зеленых дейров производить не только солярку, но и бензин, моторное масло и даже гипоидную смазку для мостов. Более того, после того, как он потерся пару дней в Усадьбе Плюшкина, Дед создал передвижной комплекс, заменяющий десяток бригад, вооруженных отбойными молотками. На любое шасси устанавливался огромный аквариум, в котором находилось тонн шесть зеленых дейров. Их привозили туда, где нужно было раздолбить отбойными молотками железобетонный плиты, человек Волны вызывал из аквариума большого дейра, тот буквально обволакивал собой бетонную глыбу и та в считанные минуты рассыпалась на тонкую пыль, песок, щебень и арматуру и при этом саму пыль было достаточно просеять через мелкие сита, отделив ее от песка, обжечь заново и она снова становилась отличным портландцементом.
Самое главное заключалось в том, что большой дейр действовал бесшумно и с математической точностью. С этого момента сталкеры забегали, как наскипидаренные, ведь большой дейр с точно таким же успехом, разделившись на маленьких зеленых дейров, идеально отчищал от грязи в кислородно-водородной водяной пене, которая не взрывалась от малейшей искры, все, что угодно, не портя вещей, даже книжки. Они, книжки, не имели, конечно, прежнего вида, но их вполне можно было читать. Намного лучше все получалось с электроникой. Ты бросал в кипящую пену комок грязи, а вытаскивал сверкающий сотовый телефон, который даже не нужно было часами сушить, он и так был почти сухой, ну, может быть чуть-чуть влажный. Поэтому, помимо больших аквариумов, которые стояли на шасси тяжелых грузовиков, сталкеры обзаводились тысячами маленьких. В них они мало того, что отчищали вещи от грязи, так еще и заливали в полиэтиленовые мешки чистейший сапропель, то есть ил, который вывозился на поля или складировался. В общем с появлением в наших рядах Зеленого Мастера, жизнь наша сделалась намного веселее, а тут меня еще и обрадовали пуском новых предприятий, а точнее возрождением старых и к тому же самых нужных, тех, вез которых нам было просто невозможно отстроиться заново.
Вообще- то люди не унывали. Во всяком случае Москва гудела, словно улей. Действовали уже почти все линии метрополитена, постепенно разбирались завалы, хотя, конечно, им не было видать конца и края, но ни москвичи, ни принесенные в столицу Волной люди не унывали. Правда, по делу мэра Москвы, его присных и полутора десятка олигархов шло следствие и уже один только этот факт заставлял всех частенько вспоминать о том массовом убийстве в Раменках, которое эти сволочи учинили. Больше всего меня поразило признание одного великого деятеля кино, который на вопрос, почему в так поступили, ответил с убийственным цинизмом: -«Многие из них были талантливее меня и потому я их ненавидел. Теперь их нет и мне плевать на них и на то, что вы меня поставите к стенке. Я уйду из жизни зная, что превзошел самого Нерона.» Вот так этот моральный урод заявил следователю. Правда, следователь ответил ему той же монетой, сказав: — «А на тебя никто не станет тратить пулю и веревку пачкать мы тоже не станем таким дерьмом, как ты. Мы вас всех спустим вниз, замуруем там в одном из отсеков но приток воздуха перекрывать не станем и даже свет вам оставим и вода
