Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
отседова, пока мы вертолеты в сито не превратили.
Скиба за моей спиной глухо проворчал:
— Батя, я эту гниду сейчас пополам разорву.
— Я сам, Павло. — Сказал я, быстро расстегнул, сбросил с себя разгрузку, затем снял гимнастерку и, оставшись в одном тельнике, поправив берет, пристально посмотрев на небритого верзилу, ему было лет тридцать пять, с усмешкой бросил ему — Мозгляк, говоришь? Подачки вам прислали? Давай, сбрасывай пуховик, покажи, на что ты способен. Водки тебе не завезли. Ну, ничего, сейчас я отучу тебя водку пить. Или ты, урод, мухоморов нажрался, раз раскрываешь пасть на десант? Не волнуйся, мои парни с места не сдвинутся, а ты попробуй пришибить мозгляка.
Верзила радостно осклабился и как только скинул с себя пуховик, я тут же рванулся вперед и в бешенном темпе отработал кулаками по его корпусу. Он был мускулист и настолько крепок телом, что почти никак не отреагировал на мои удары и изо всех сил попытался ударить меня правой рукой наотмашь, но я слегка присел и над моей головой просвистела шуфельная лопата его лапищи. Когда рука тиманского Геракла не встретила моей головы, тот по инерции развернулся, я как раз был на замахе с правой, и тут же, опускаясь еще ниже, нанес ему сильнейший удар в коленный сустав, отчего этот тип взвыл. Он развернулся и с ревом бросился на меня, взмахнув руками, словно богомол, чтобы опустить их мне на плечи. Ну, раз мышцы пресса у тебя крепкие, дружок, то значит самое лучшее, это проверить на прочность твои яйца. С такой мыслью я и саданул верзилу кулаком по его мужским причиндалам. Раздалось громкое: — «Ы-ы-ы-х» на вдохе и мой противник сложился пополам, но тут же получил мощный удар с левой прямо в кадык и захрипел еще громче. Отскочив от него на метр, я дождался, когда боль снова сложит его, словно перочинный ножик, и нанес, без малейшего сомнения, жестокий и очень болезненный тройной удар. С двух рук ладонями по ушам и одновременно коленом в лоб, что на все сто процентов гарантировало ему черные синяки сразу под обоими глазами. Будет теперь недели три ходить с ними, как очковый медведь.
На этом я не прекратил экзекуцию. Как только это чмо болотное упало передо мной на колени, я заломил его руку за спину и принялся метелить его обеими ногами по корпусу, заодно рихтуя физиономию. Попутно я громко приговаривал:
— Водки тебе не привезли, падаль вонючая? Мало ты ее выжрал до Волны, свинья? Скотина, сталкеры эти вещи день и ночь из под груд всяческого хлама вытаскивали, потом отстирывали и чинили, чтобы вас хоть чем-то поддержать в зиму! Мразь, мы вам все самое лучшее отдавали, а ты так это оценил? — Взяв его руку на излом так, что он взвыл белугой, я крикнул злым голосом, указывая рукой на северо-восток — Там, на побережье, собралось больше двух с половиной миллионов двуногих зверей и все они людоеды! Вы для них — бараны, которым они перережут глотки и сожрут всех до одного. Женщин они будут насиловать до смерти, а потом тоже сожрут. Волна, которая прошла через Тиманский кряж и унесла их к Печерскому морю, превратила этих выродков рода человеческого в зверей дикой, медвежьей силы и все они вооружены. В Инту, Печору, Ухту и Сыктывкар они не войдут, мы хорошо укрепим эти города и в них будут стоять наши войска, но мы пропустим их дальше на юго-запад, а для того, чтобы они не поубивали вас, когда пойдут волной, как орды Чингисхана, я приказал расчистить для них коридор, чтобы Зеленая Хозяйка потом выманила их из лесов в Новоземельскую тундру. Вот там им всем и наступит конец. Вам это понятно?
— Теперь им все будет понятно, Батя. — Раздался громкий и сильный голос справа от меня, чуть вдалеке.
Отпустив руку избитого в кровь, до болезненного, кашляющего стона верзилы, я посмотрел в ту сторону. Справа к нам приближался еще один великан, но уже гладко выбритый, одетый в опрятные, синие джинсы с унтами и красную байковую рубаху навыпуск. Волосы этого смуглого парня, похожего на индейца, были гладко зачесаны и заплетены в косу. Всю жизнь я считал, что люди народности коми невысоки ростом. Парень, судя по всему, являлся великаном этого народа, хотя и был все же немного ниже Скибы и Мишки Богатыря. Судя по тому, что Три Богатыря радостно хохотнули, он тоже был всадником не всадником, но точно воином Зеленой Хозяйки. Рядом с ним степенно шагал огромный пес с голубыми глазами и белыми бровями, это была лайка и не простая, а явно хаски, только очень уж крупная. Парень, широко улыбаясь, подошел поближе, одним мизинцем, просунув его под ремень, поднял верзилу с травы и, легким движением отбросив его в сторону, строго сказал:
— Уберите эту пьянь подальше. Попади он под Волну, наверное точно превратился бы в колбита и не дай Бог наука не пошла ему впрок. Вернусь и если узнаю, что он по-прежнему только и думает о том, где бы нажраться,
