Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
общежития и тут главный упор делался на то, чтобы дети не оставались без попечения взрослых. Все они получали карточку усиленного труда и соответствующее продовольственное обеспечение. В общем кормили их на пунктах питания до отвала. Впрочем, они того вполне заслуживали, поскольку игрульки их мало интересовали, зато они все стремились влиться в какой-нибудь рабочий отряд, но больше всего мечтали стать юнгами в отрядах сталкеров или бойцов МЧС. Еще бы, ведь тогда они получали право носить нашивки своего отряда и ножи выживания, а начиная с четырнадцатилетнего возраста им доверялось короткоствольное оружие. Хотя надо сказать, надзор за ними был чуть ли не ежеминутный и каждому взрослому человеку вменялось в обязанность присматривать за юниорами. Как же нас выручили в этом деле сталкеры и наши компьютерные гении, создавшие единую автоматическую систему учета и идентификации людей.
К личной карточке-паспорту — листу толстой бумаги с двухсторонним ламинированием, прикреплялась магнитная карта с чипом, в которую вносились все данные ССР, а та обеспечивала человека самыми насущными вещами — одеждой, крышей над головой и трехразовым питанием, для юниоров оно было четырехразовым и их одевали и кормили по принципу — все лучшее детям. Правда, за провинности и неуместные шалости задницу им драли без малейшего промедления, но жестче всего наказывали за попытки собраться где-нибудь втихаря теплой компанией. Ну, и еще мы сразу же ввели сначала в Москве, а теперь это стало распространяться и по другим регионам, раздельное воспитание и времяпровождение. В общем деткам быстро объяснили, что гулек до утра больше не будет, как и залетов девочек от сверстников, а уж о том, что любого взрослого мужчину, которого стащат за ноги с несовершеннолетней девушки, ждал расстрел, знал каждый человек. Поэтому всех девиц, не достигших восемнадцатилетнего возраста, обязывали носить либо на шее, либо на голове ярко-зеленую косынку. К стенке мужиков не ставили только тогда, когда выяснялось, что девушке было больше шестнадцати, она уже не была девственницей и что она сама сняла и спрятала зеленую косынку. Тогда обоим любовникам просто драли задницу кнутом девице и плетью парню, которых застукали за таким делом.
Жестоко? Да, жестоко, но зато в Москве еще ни один мужчина не был расстрелян за растление несовершеннолетней, а все те парни, которые получили дюжину плетей, навсегда зареклись связываться с малолетками. Ну, это еще ничего, говорят, что меня повсюду крыли самым отборным матом за то, что я ввел молодежную трудовую категорию граждан и запретил всем молодым людям служить в армии, а она у нас вся была теперь одним большим «Ночным дозором», до достижения двадцатипятилетнего возраста. Особенно меня материли сержанты и как только они меня за это не обзывали. А мне по фигу! Хватит бросать в бой пацанов! Я не хочу больше ни минуты стоять над гробами, в которых лежат девятнадцати, двадцатилетние мальчишки, их у нас и так немного. Жаждете подвигов? Идите в сталкеры или МЧС, там что ни день, то подвиг. Зато их матери, зная о том, что уже очень скоро «Ночной дозор» выступит против колбитов севера, были готовы целовать мне руки. Однако, больше всего из-за такого моего указа зверели люди Волны, которым не исполнилось двадцати пяти лет, но я был непреклонен, как-нибудь без них справимся. Худо-бедно, а мы хоть немного пожили. Поэтому наша молодежь и большая часть женщин имели обычную рабочую карточку СРР с нормированной выдачей.
Нормы распределения целиком и полностью зависели от того, что и в каком количестве имелось на наших складах и я бы не назвал их голодным пайком. Во всяком случае голодных не наблюдалось, как и голых и босых. У сталкеров, эмчеэсовцев, строителей, ремонтников и бойцов «Ночного дозора», была усиленная рабочая карточка, как и у комсостава, по которой, впрочем, всего лишь можно было получить витаминизированный доппаек не раз, а два раза в неделю. Ну, и еще в ССР была особая карточка обеспечения, которую получали беременные женщины и кормящие матери, а так все в принципе распределялось поровну и исключение было сделано только для малолетних детей, стариков, беременных женщин и кормящих матерей. Денег или какого-то их эквивалента у нас не было, но с некоторых пор, а точнее вот уже почти месяц, когда повсюду стали появляться бары с выпивкой и немудреными развлечениями вроде дарта и танцулек под магнитофон, а точнее под CD или DVD допотопных лет, посетители стали расплачиваться в них фингерами, то есть отпечатками большого пальца на картонных кружках. Интересно, почему это их назвали аглицким, а не русским пальцем? Ну, а так их назвали потому, что на обратной стороне каждого удостоверения личности размером с почтовую открытку, закатанного в пластик,
