Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
я не выпью, а вот два — запросто, хотя они у Джека большие. Ой, а ты любишь живую музыку? Я хочу, чтобы ты сходил со мной в бар «Веселый Джек». Он хотя и слепой, здорово играет на гитаре и поет просто обалденно.
— Куда скажешь, туда и пойдем, Оленька. — Ответил я девушке и добавил — Сегодня ты моя дама, а я твой кавалер. Только учти, я не танцую. Так что тут от меня не будет никакого толка.
Девушка перекинула через ширму светло серую рубашку тонкой шерсти вместо моей гимнастерки и сказала:
— У Веселого Джека танцуют только по субботам, Сергей, а сегодня он будет петь под гитару. Я для него нашла комплект струн и хочу их ему подарить. Он отличный парень, только ему не повезло в жизни, он слепой. Какие-то гады плеснули ему кислоту в лицо за то, что он наполовину негр, а ведь он был десантником и воевал на Кавказе. Вот за что они его так, Сергей?
— Не за что, а почему, Оленька. — Ответил я со вздохом — Потому, что они мерзкие твари и, наверное, стали теперь колбитами. Ну, ничего, мы их скоро всех в ад загоним.
— Там им и место. — Со вздохом сказала девушка и внезапно задала неожиданный вопрос — Сергей, а это правда, что Зеленая Хозяйка, когда придет к нам, сможет вернуть Джеку зрение? У него ведь глаза уцелели. Он же просто ослеп.
Да, это был еще тот вопрос. Подумав, я ответил:
— Оленька, я на это очень надеюсь. Знаешь, я слышал о том, что Зеленая Хозяйка залечила с помощью дейров рану одной женщине в Казахстане и у той на теле даже шрама не осталось. С той поры мне почему-то кажется, что она сможет исцелить куда более страшные раны. Думаю, что она вернет Джеку зрение.
Вслед за рубашкой девушка подала мне новенькие, еще горячие после глажки черные, просторные слаксы, пошитые из мягкой, шелковистой ткани, с клетчатой, красной байковой подкладкой и утепленную черную куртку. И брюки и куртка пришлись мне впору. Надев их на себя, я обулся в черные, высокие, массивные ботинки на толстой подошве и посмотрелся в зеркало. Вид у меня сразу же стал более элегантный, ведь шляпу на меня Чак нахлобучил тоже черную. Заправив слаксы в гриндерсы с обитыми сталью носками, я усмехнулся и надел на себя разгрузку. Вид у меня был, как у какого-то коммандос. Выйдя из-за ширмы, я улыбнулся и поинтересовался у своей дамы:
— Ну, как я выгляжу, Оленька?
— Блеск! — Воскликнула девушка, подумала и сказала — Тебе не хватает только темных очков для важности. Сейчас я найду, у меня тут где-то лежат одни. — Порывшись на одной из полок, Оля водрузила мне на нос дымчатые очки в черной оправе и радостно объявила — У-у-у, а теперь полный отпад!
Себя Оля сочла одетой для похода в бар и сразу же потащила меня из палатки, но я сначала познакомился с ее бабушкой Верой и уточнил, где они живут. Заодно я расплатился за обмен в общем-то старых вещей на новые двумя финиками, как называла их Олина бабушка. Теперь, когда у меня была провожатая, я уже мог не шифроваться и сразу же отправиться в бар «Веселый Джек», а не ехать на метро до Киевской, чтобы вернувшись, выйти на станции Площадь Революции и оттуда отправиться в «Централ» или, как его еще называли — «Центряк». Вместо этого мы пошли туда по Моховой улице, уже основательно восстановленной и вскоре я окунулся в галдеж и суету. Оля уверенно вела меня к бару, всеми делами в котором заправлял парень, которому так не повезло с родиной. В нем еще только готовились к вечернему наплыву гостей, но уже было весело. Бар находился на минус втором этаже, в самом центре комплекса. Мы прибыли вовремя, то есть раньше завсегдатаев, а потому нам достался столик прямо напротив сцены, но в бар, отгороженный невысоким заборчиком из штакетника, еще никого не пускали. Зато возле входа в бар стояли два механических, раскачивающихся быка, с которых слететь было, как раз плюнуть. Как я ни старался удержаться на быке, все же сверзился с него минуты через две, Оля и то продержалась дольше, но при этом отчаянно визжала. В общем хотя мы еще находились снаружи, уже было весело.
Наконец в баре все было готово и нас пустили в него. Вместе с нами за одним столиком сидели парень и девушка без зеленого опознавательного знака. Это были швед Нильс и англичанка Дженифер, очень приятные молодые люди, уже довольно сносно говорившие по-русски. Они оба были сталкерами и приехали сегодня днем из-под Рязани. Их отряд «Голодные койоты» направил в Москву целую фуру с зимними вещами. Нашлось в ней место и для нескольких ящиков с выпивкой. У меня в черной сумке тоже лежало шесть бутылок спиртного. Литровая бутылка «Смирновки», две бутылки коньяка, бутылка виски, текилы и литровая емкость с «Мартини». Как и настоящие сталкеры, я тоже выставил свой вклад в общее дело на стол, к нам подошла девушка чуть старше Оли, которая прикатила с собой столик с алюминиевым ящиком для грязной посуды, и забрала бутылки.
