Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
людей. Как же все-таки мы умно поступили, не став расчищать шоссе от завалов полностью, из-за чего этот крылатый монстр был вынужден остановиться и заглушить двигатели, так как объехать здоровенный спасательный батискаф, который не трогали из-за бензина в поплавке, он не мог физически. Скиба мгновенно нырнул вниз и через несколько секунд Аленка вместе со своим Мишкой, которой давно уже хотелось побегать, стояла на бетонной крыше водохранилища. Как только дверь захлопнулась, я крикнул:
— Аленка, папка скоро приедет, побудь здесь, моя роднулечка! — И скомандовал вполголоса — Броня один, к носу этого кренделя, Броня два и Броня три — заблокировать задний люк. Из самолета никого не выпускать до моего особого приказа. Пошел!
Скиба втащил в бээрдээмку Чака и вынырнул из люка, вооруженный одними только пудовыми кулаками. Капитан Мелвилл также стремительно выскочил из люка и через пару секунд уже был готов открыть огонь из «Корда». На максимальной скорости мы помчались к самолету, уехавшему от нас километра на три и не успел тот открыть полностью оба люка, как был заблокирован с двух сторон. Ну, так это еще не все, к самолету бегом мчалось около сотни моих бойцов. С монотонным громким рокотом носовая часть самолета поднялась вверх, опустилась аппарель и по ней первым спустился щеголеватый, стройный и подтянутый генерал-майор войск ВДВ, вот только было ему на вид не старше сороковника и выглядел он слишком уж холеным. Позади него стояла плотная людская масса, также состоящая из солдат десантников предпенсионного возраста, в числе которых были даже бабы. Самолет не доехал до батискафа метров пятидесяти, мы встали в двадцати метрах от него, чуть наискосок. Старший лейтенант-пограничник Никита Сердюков свое дело знал туго и был готов в любую секунду рвануть вперед и уйти влево, я уже сжимал в левой руке гранату, чтобы швырнуть ее себе за спину, а капитан Мелвилл, сидевший за пулеметом, негромко проворчал:
— Серж, если тебя интересует мое мнение об этих людях, то я скажу тебе очень коротко — это маскарад.
— Сам вижу, — отозвался я и громко спросил, — вы что, с ума сошли? Захотели второй Иркутск устроить, товарищ генерал? Позади меня лежит на шоссе спасательный батискаф, в поплавки которого залито четыреста тонн бензина.
Фальшивый генерал представился:
— Я генерал-полковник Леонтьев, майор. Представьтесь, доложите мне обстановку и передайте командование, как старшему по званию. Вы что, за столько времени не могли расчисть шоссе?
Рожа у этого генерала-полковника Леонтьева, про которого никогда отродясь не слыхали в ВДВ, была довольно смуглая, с явными кавказскими чертами лица, хотя он и говорил по-русски чисто, без малейшего акцента, да, только разве нас со Скибой не проведешь. Сержант, у которого в руках не было никакого оружия и потому он казался этим клоунам совершенно безопасным малым, резко наклонился вперед, совершил первый кувырок с брони, еще два по асфальту и в мгновение ока вырос перед генералом, но только наполовину, чтобы зло сказать тому:
— Говно ты вонючее, а не генерал.
Сзади за поясом у Пашки торчало два «Стечкина» с увеличенными обоймами, но он первым делом пустил в ход «НРС-2», стреляющий нож разведчика, о котором он мне ни гу-гу. Вот же хитрый хохол, видно боялся, что я на него позарюсь. Пашуня, дорогой, хотя я и умею работать ножом не хуже Стивена Сигала, а может и получше, ножей все же не коллекционирую. Раздалось тихое «Пум-м-м» и верхняя часть черепушки фальшивого генерала, подбросив мицуган, взлетела вместе с фонтаном из самых тупых мозгов, которые не у каждого барана сыщешь, и кровищи, а Скиба, мгновенно спрятав нож, толкнул эту тварь, сколотившую целую банду и к тому же захватившую во всеобщей сумятице военно-транспортный самолет, головой в живот. Уже совершенно безмозглый аферист упал и оторопелые урки, косившие под десантуру, увидели перед собой присевшего чуть ли не на корточки Скибу, сжимающего в каждой руке по Стечкину. Перебросив гранату в правую руку и выдернув чеку, я схватил микрофон и рявкнул в матюгальники изо всей силы:
— Стволы, разгрузки на пол, суки! Одно неверное движение и граната летит назад, а там четыреста тонн бензина. Уклон в вашу сторону, позади вас две бронемашины с «Кордами» наизготовку, а слева от самолета, сотня моих бойцов. Считаю до пяти и если вы не сдаетесь, то хрен с вами, горите синим пламенем.
Кто- то внутри самолета громко крикнул:
— Все, братва, дело у Лимона не выгорело! Спастись от такой жути, чтобы сгореть? Да, ну его к черту! Крови на нас нету никакой, самолет мы в Москву пригнали, так что бросай стволы.
Кричавший находился примерно в третьем ряду. В борт самолета с лязгом ударил автомат, в другую сторону полетела разгрузка
