Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
нью-йоркцам, тем их них, с кем успел пообщаться. Знаешь, больше всего они обрадовались даже не гуманитарной помощи, а тому, что помощники Зеленого Мастера рассказали о Зеленой Хозяйке и о тебе.
От этих слов мне сразу же стало как-то не по себе. Мне только того и не хватало, чтобы я был теперь парнем Зеленой Хозяйки, но, увы, от этого точно никуда не деться. Мы поговорили еще с полчаса и только после этого проводили в путь наших друзей. Полковник Бишоп привез с собой из Штатов старинный индейский томагавк и попросил Мишку Большого отвезти его Валюше. Ему его вручил едва ли не более старый индеец именно с таким наказом. Он был воином Волны и сказал, что теперь отчетливо чувствует Зеленую Хозяйку. Уже когда мы подходили к самолету «Ил-86», на котором ребята должны были лететь в Орск, к нам подбежал капитан Василек и радостно гаркнул:
— Батя, в точку! Дед говорит, что он и сам ошалел, когда зеленые дейры всего за каких-то полтора часа вернули зрение тому парню, к которому ты его послал. Ребяты, вы только прикиньте, Зеленая Хозяйка даже на таком расстоянии творит чудеса!
Ну, да, конечно, Зеленая Хозяйка. Как бы не так, это Он с помощью дейров творит чудеса. Однако, я не стал высказывать свои сомнения вслух. Мы попрощались, парни сели в самолет и через несколько минут он взлетел. Внуковский аэропорт отнюдь не бездействовал. В нем каждые три, четыре минуты либо совершал посадку какой-нибудь самолет, либо взлетал. Хотя Москва и сама нуждалась в очень многих вещах, мы каждую минуту помнили, что кому-то гораздо хуже, чем нам и помогали им, чем только могли. Проводив взглядом самолет, улетевший на Урал, я потащил Джимми в свой вертолет, чтобы продолжить наш разговор. Хотя этот сорокапятилетний, здоровенный парень, на вид типичный русак, одетый американскую летную форму, и устал, как черт, он охотно откликнулся на мою просьбу. Меня, честно говоря, больше всего интересовало настроение американцев и именно об этом я попросил его рассказать. Джимми задумался на минуту, а потом, широко улыбаясь, потер рукой гладко выбритый подбородок, кивнул и сказал твердым голосом:
— Батья, я не узнал не только Нью-Йорк, но и американцев. В Москве я ожидал чего угодно, но только не такого радушного приема, который оказали нам русские. Вас ничто не способно изменить. Когда Небо Первый, генерал Прохоров, приказал заходить мне на посадку в Москве не на аэродроме, а на каком-то шоссе, я ужаснулся. Знаешь, у нас вечно писали в газетах, что русские не умеют строить дороги. В общем я уже мысленно похоронил свой «Дух Пенсильвании» и сто сорок восемь штатских, которых нам удалось втиснуть в него, укладывая людей чуть ли не штабелями в бомбовом отсеке. Когда же я стал заходить на посадку и увидел внизу ровную, как стекло, бетонку, то у меня чуть глаза не вылезли из орбит, едва я только завершил эволюцию. Вот тогда-то я и понял, что ни черта не знаю русских. Мой «Дух Пенсильвании» шел на посадку с почти сухими баками, а я видел, как внизу, по обе стороны от шоссе, работают бульдозеры, расчищая съезды. Увидел я и шесть пожарных машин, они мчались по обочине в ту сторону, где я должен был остановиться, и мне стало ясно, что мы все спасены, но во мне еще оставался страх. Полностью он прошел, когда я увидел французский военный грузовик «А-400». Но окончательно я успокоился лишь в ту минуту, когда пилоты вашей дальней стратегической авиации стали подбрасывать меня в воздух. Батья, когда из Нью-Йорка прибыл целый караван повозок, люди ведь видели, что над их городом пролетел огромный русский транспортник, они не стали лезть в самолет, они бросились обнимать и целовать нас, поздравляя с перелетом через океан. Все, что осталось от американцев, это их хорошее знание неба. Ты ведь знаешь, что чуть ли не половина американцев — пилоты. Батья, они стали совсем другими. В Нью-Йорке никто не закрывает дверей и там рады каждому гостю. Там больше нет драгдиллеров, воров, проституток и уличных банд. Там теперь все, как в Москве. Когда я рассказал им про тебя и про то, что ты ввел в России ССР, они здорово смеялись и говорили мне, что теперь хотя бы в этом мысли русских и американцев полностью совпадают. Как сказал один мой молодой русский друг — старая зелень, баксы, больше не рулят. Теперь рулит новая зелень — зеленые дейры. Знаешь, Батья, я очень рад, что мы немного задержались из-за твоей поездки в Казахстан. Когда я рассказывал нью-йоркцам про Зеленую Хозяйку и про то, как она дала казахам чистую воду, у них глаза были мокрыми от слез. Так что ты можешь представить себе, какая у них была реакция, когда я рассказал им о том, как твоя Вальюша уничтожила сначала огромную банду вместе со своими Всадниками Волны, а потом истребила гигантскую орду колбитов. О, Батья, они просто ликовали! Но знаешь, когда я рассказал о своем боевом
