Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
и из толпы, с силой расталкивая всех и к тому же раздавая оплеухи, вышел парень лет тридцати и, закладывая руки за голову, чуть ли не бегом вылетел из самолета, сразу же повернул налево и еще громче крикнул:
— Братаны, не стреляйте, я свои семь лет уже отсидел! Всех, на ком кровь была, в нашей зоне охрана порешила, а остальных отпустила и по домам разошлась.
Автоматы и разгрузки моментально полетели во все стороны и лже-десантники, заложив руки за голову, стали по одному быстро выбегать из самолета и сдаваться моим бойцам. Многие облегченно смеялись и даже подпрыгивали. Еще бы, их набилось в самолет, в центре которого располагалась многоэтажные нары, человек под шестьсот. Последними самолет покинули дети бывших уголовников и пилоты. Как вскоре выяснилось, сидевшие в той же зоне. Поскольку все уже были без оружия, я приказал не арестовывать их, вожак-то лежал на асфальте с дырой в башке, а вручать им лопаты и гнать на работу. Самолеты все это время садились один за другим и дорога уже стала помаленьку сдавать, а потому они приземлялись все дальше и дальше от стояночной площадки. Последними совершили посадку шестьдесят два американских стратегических бомбардировщика «В-1» и «В-2», каждый из которых поднял в воздух не менее полутора сотен человек, в основном это были члены семей пилотов и механиков, готовивших самолеты к перелету через Атлантику. Самыми последними спустились на землю на парашютах пилоты летающих танкеров, направив свои машины в сторону от Москвы и только после этого совершил посадку самолет «А-50» — летающий командный пункт. К нему мы выехали не на броневиках, а на нескольких пассажирских газелях. Уже настоящий, а не фальшивый, генерал-лейтенант российских ВВС Прохоров, одетый в летный замшевый комбинезон, спустился с борта самолета, взял под козырек и четким, отрывистым голосом доложил мне:
— Товарищ военный комендант Москвы, разрешите доложить, летающий командный пункт свою задачу выполнил, все самолеты, которые сегодня поднялись в воздух и имели хоть малейшую возможность долететь до Москвы, доведены до столицы России. — Шумно выдохнув воздух, он добавил — Сынок, мне только десять минут назад доложили, что в Быково, наконец, расчистили полосу. Ты просто не представляешь себе, какое великое дело ты сделал. Сажать аэропланы на брюхо с таким перегрузом, да, еще после того, как по нам на высоте прошлась ударная волна так, что чуть все заклепки не повылетали, это верная смерть. Если бы не ты и не такие же отличные ребята в других городах России, Украины и Белоруссии, сегодня погибло бы больше пяти миллионов человек, который уже почти спаслись, но ни один аэропорт не смог принять столько бортов, сколько их приняла твоя полоса. Дай мне обнять и поцеловать тебя, сынок.
Ну, за исключением того, что в папаши генерал Прохоров все-таки не годился, ему не было и шестидесяти, со всем остальным я был вполне согласен, ну, в смысле с его человеческим и искренним спасибо, но все же поторопился уточнить:
— Товарищ генерал, я в общем-то ничего особенного не сделал. Я же не один бетон замешивал, чтобы настелить площадку. Ладно, пойдемте, товарищ генерал, времени уже второй час, пора бы и пообедать. Вы тоже великое дело сделали. Раньше у меня в укрепрайоне было сорок три тысячи человек, а теперь за шестьсот тысяч разом перевалило с вашей помощью, а уж сколько народа до Москвы вплавь добралось, так мы даже не считали. Не зря, наверное, в старину говорили, что Москва Третий Рим, вот все воздушные и водные дороги на ней и сошлись.
Все было замечательно, кроме одного, к нам в Москву прилетело огромное множество голодных и чуть ли не полуголых людей. Ладно, со шмотьем мы особых проблем не испытывали и к тому же хотя и грязного, но его вполне хватало, оно валялось то тут, то сям и его не отбрасывали брезгливо в сторону, а поднимали из грязи. Очень плохо обстояло дело с едой. По подсчетам наших интендантов, при прежнем количестве едоков нам продовольствия хватило бы лет на пять, а теперь, когда число людей, сидящих на наших складах, уже увеличилось раз в пятнадцать, голова у меня мигом пошла кругом и не только у меня. А еще нужно было подумать, где их теперь всех разместить на ночлег, увы, но на такое количество народа наш район не был рассчитан и в прежние времена. Однако, когда мы въехали в город, то первое, что я увидел, это вспышки электросварки. Наши строители уже осмотрели все дома и хотя все они представляли из себя ужасное зрелище, ладили металлические лестницы, чтобы по ним можно было подняться на пятый этаж. На четвертом этаже жить было нельзя, на нем в каждом доме был отлит из бетона в три слоя мощный сейсмопояс-перекрытие, но зато лифты можно будет со временем восстановить, расколупав бетонные пробки, как и вентиляцию. Причем сделать это
