Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
обеспечения, навигации и всякой прочей чертяции — никто. Я же гвоздя в стенку вбить не умею, а людьми только в воздухе командовать могу. Вот, к примеру, взять тот же английский язык, Чак что лопочет, а я только с пятого на десятое понимаю его, а ведь с любым диспетчером объяснюсь. Да, и не умею я штатскими руководить. Я же их всех поубиваю.
Скиба ухмыльнулся и сказал мне добродушно, но с ехидцей:
— Батя, ты мне это брось. Никто лучше тебя нашего района и всего Запада и Северо-Запада Москвы вместе с прилегающей областью, не знает, а потому тяни лямку, как положено. — Повернувшись к майору, он суровым тоном чуть ли не прорычал — Чак, назначаю тебя не просто комиссаром иностранной паники, а правой рукой Бати. Ты, вроде, свой парень, почти десантник. Ну, а чтобы ты не заблудился, я буду твоим помощником и гидом.
На этот раз генерал прекрасно понял ломанный английский с диким хохляцким акцентом и радостно воскликнул:
— И это правильно! Чак парень молодой, а большинство людей, что с Запада прилетели, тоже молодежь.
Тетя Зина подала на стол блюдо с рыбой и сказала:
— К рыбе хлеба не дам, его экономить надо, и кофе налью всего лишь по чашке. Зато натурального, крепкого.
Мы съели жареную рыбу, это была очень вкусная камбала, выпили по чашке крепчайшего кофе, тетя Зина знала, что нам сейчас нужно больше всего, и закурили. Мы со Скибой сигареты, а Чак сигару, достав ее из внутреннего кармана своего камуфляжа. Генерал же достал из нагрудного кармана комбинезона кисет, а из него набитую трубку и сказал:
— Чуть не изгрыз, родимую.
Покурив, после плотного и сытного обеда, мы вышли из дома. Перед нашим тамбуром стояли все три бээрдээмки, две тоже украшенные помимо «Кордов» еще и громкоговорителями. Скиба окинул их придирчивым взглядом, удовлетворенно кивнул головой и, указывая рукой на машины, сказал:
— Товарищ генерал, Броня три теперь ваша, отправляйтесь к военлетам. Чак, мы с тобой поедем на Броне два. В каждой машине сидит по трое ученых со своими пробирками. Ну, что, Батя, по коням, поехали осматривать хозяйство.
Да, предусмотрительность Скибы просто не знала границ и я, хлопнув его по плечу, пошел к своей машине. Небо становилось тем временем все темнее и темнее. Скоро точно должен был хлынуть ливень. Однако, не смотря на это никто даже и не думал искать себе укрытия. Первым делом я приказал Никите ехать к тем трем капонирам из стальных листов и бетона, которые мы возвели над вертолетами. Их у нас было три, два десантных «Ми-17» и десантно-транспортный «Ми-26». Еще в первые же дни я смотался в Кантемировскую дивизию и выменял там на водяру три вертушки. Вертолетчики пригнали их через четверо суток и посадили на уже схватившиеся железобетонные площадки, после чего сели в «Уазик», который привезли на «Ми-26», и укатили обратно в часть. Вертолеты уже выкатили из капониров, выдержавших удар стихии, и готовили к полету. Вокруг них крутилось десятка три человек, но я увидел среди них всего лишь человек пять спасателей. Сидя на броне, я подъехал поближе и спросил:
— Эй, парни, почему не снаряжаете экспедицию? Или вам что, президент уже не нужен?
Ко мне тотчас подбежал один из спасателей и доложил:
— Батя, президент умер. Вообще-то можно сказать, что он погиб на боевом посту. Он проводил совещание и сразу после сейсмического удара новое убежище, в котором он находился, опрокинулось набок. Его и еще нескольких человек придавило столом. Как я понял, анкеры не выдержали. Все остальные живы, вот только аппаратуру связи охране пришлось восстанавливать. Так что страна осталась без руководства, да, его… — Спасатель махнул рукой и лишь добавил — С воздухом и водой у них проблем нету, тяжелораненых тоже нет, а если мы вылетим к ним сейчас, когда надвигается такой ливень, то и сами можем погибнуть, и машины погубим. Мы-то ладно, не велика потеря будет, а вот вертушки тебе еще пригодятся. Так что ждем летной погоды.
На западе уже действительно поблескивали молнии. Грозовой фронт приближался, а потому вертолеты стали закатывать обратно в капониры. Стемнело уже так, что хоть фонари зажигай, и я, беспокоясь о прилетевших, поехал в сторону Новоминки. Оттуда продолжали идти толпы народа, но это были по большей части женщины и дети, которые направлялись к убежищам. Среди них я видел и мужчин. Они явно не собирались прятаться от грозы и поскольку в гомоне толпы я чаще всего слышал одно и то же слово — «Фиш», то сразу же все понял. Кто-то из тех мужчин и женщин, которые до дня Апокалипсиса возглавляли рабочие отряды, похоже, успел всем объяснить, что в первую очередь нужно собрать всю рыбу, чтобы было потом что есть. Поэтому сразу в нескольких местах людям раздавали сетчатые мешки или просто разматывали рулоны с сеткой. А еще я увидел,
