Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
восьмых — «Разрушителях». С них же будут работать операторы нашей радио и авиаразведки. Таким образом весь наш отряд будет состоять из семидесяти двух бойцов. Полагаю этого вполне хватит. Не думаю, что у нашего возможного противника будет хотя бы столько же народа. Хотя, как знать, ведь ситуация будет так или иначе развиваться и мы должны быть готовы к чему угодно, даже встрече с бандой под триста, четыреста штыков.
Чак развел руками и широко улыбаясь ответил:
— Ничего не поделаешь, Батья, придется немного больше стрелять и быстрее бегать. Дело обычное, именно этому меня и учили сначала в Сан-Диего, а затем в Куантико. Кстати, я хороший снайпер, Батья, и моя любимая винтовка — Драгунофф.
Мы со Скибой громко расхохотались, у нас и в этом полностью совпадали взгляды с капитаном Мелвиллом. Выйдя в эфир, я попросил всех, кто служил в спецчастях и имеет опыт боевых действий, заглянуть ко мне на огонек, чтобы выпить по рюмке чая и поговорить за жизнь. После этого я стал выяснять, что представляют из себя те четырнадцать морпехов, о которых мне сказал Скиба. Оказалось, что все они были обстрелянными ветеранами и Чак хотел составить из них штат помощников. Между прочим капитану Мелвиллу очень понравилась моя идея, заниматься выявлением мерзавцев такого рода, о которых я говорил, без отрыва от производства. Не думаю, что их будет так много, что нам придется забыть обо всем остальном. В любом случае нам нужно было подумать об этом в первую очередь, хотя, конечно, у нас имелись и куда более важные дела. На вопрос же Чака, какова будет зона нашей ответственности, я ответил коротко:
— А весь мир.
И я вовсе не шутил.
Глава 5 Князь Дербентский
Поговорив со Скибой и Чаком, я вызвал к себе профессора Ларичева. Мужик он, конечно, был умнейший, но со своими закидонами. Еще в молодости, будучи аспирантом, Гена Ларичев, а он был моим одногодком, решил какую-то мудреную теорему и ему за это сразу же присвоили докторскую степень, но его работа тут же была засекречена. После этого он почему-то решил, что математика погубит мир и с головой погрузился в социологию и другие науки, а заодно стал еще и уфологом. Правда, голова у него была светлая и ему не мерещились в каждом углу зеленые человечки. Все расчеты этот мужик делал в уме быстрее любого компьютера, чем был особенно ценен, а еще был абсолютным бессребреником, чем мне нравился больше всего. Как специалисту, ему не было цены, одно только плохо, мужику сильно вредила его доверчивость, чем и сумели воспользоваться однажды московские бандиты и, хитро подкатив к нему из-за угла, уболтали составить такую компьютерную программу, которая взламывала любые коды. Хорошо, что их быстро повязали, а в ФСБ нашлись умные люди, которые не стали поднимать из-за этого слишком много шума и вони. В общем на Колыму Максимыч не поехал, но получил заказ уже от ФСБ и поскольку чувствовал себя виноватым, создал и для них какую-то мудреную программу, хотя до того отказывался даже разговаривать на эту тему. Когда он вбежал в кабинет, я сразу же встал из-за стола и сказал:
— Гена, садись за этот стол и принимай командование. Назначаю тебя своим первым заместителем с правом решающего голоса. Я буду постоянно находиться рядом, если что не так, то сразу же обращайся ко мне за помощью. В общем, давай, руководи хозяйством, а я займусь своими сволочными делами.
Геннадий Максимович, среднего роста, плотного телосложения живчик с округлым лицом и взъерошенными волосами, посмотрел на меня с тоской в глазах и спросил:
— Сергей, неужели больше некому этим заняться? Мы с ребятами только начали разворачивать научный центр и тут ты со своими глупостями. Между прочим, к нам из Штатов и Западной Европы прибыло почти семьсот ученых.
Разведя руками, я ехидно сказал:
— А от этой работы тебя никто не освобождает, Гена, зато я разрешаю тебе по вечерам еще и шапки шить.
Профессор Ларичев кивнул, сел за стол и проворчал:
— Хорошо, Серега, но это только на время, пока мы не справимся со всеми трудностями.
— Угу-угу, — глумливо угукнул я и со смешком сказал, — Геша, в России нет ничего более постоянного, чем борьба со временными трудностями. Давай, рули, а там глядишь и понравится.
Только так, ударив пыльным мешком по голове из-за угла, я и мог посадить в это кресло Геннадия Максимовича, назвав его к тому же своим первым заместителем с правом решающего голоса. Думаю, что это хоть немного уменьшит груз его ответственности и вселит в мужика уверенность. Все, кому это было нужно услышать, услышали наш разговор и сразу же стали называть время, когда они придут к Максимычу со своими проблемами. У того в нагрудном кармане камуфляжа лежала точно такая же рация с внешней гарнитурой, как и у меня, работающая
