Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
этажах выше четвертого, куда можно было подняться по железным лестницам. Из окон торчали импровизированные стрелы самодельных подъемных механизмов и по ним спускали вниз бадьи с грязью, вода вылилась через лифтовые шахты, в которые мы открыли двери.
Сделав седьмой, последний круг, майор Брянцев взял курс на село Кутуково, находящееся сразу за рекой Окой, на границе Московской и Тульской области. Там, на высоком берегу Оки, в очень живописной местности раскинулось большое хозяйство Валерия Магомедовича Магомедова, которого мы прозвали между собой князем Дербентским. Он был клиентом и заемщиком нашего банка. Игорь выдал ему крупный кредит на развитие и этому пятидесятилетнему мужику было что развивать. Когда он семь с лишним лет назад взял у жителей трех деревень в аренду их земли, тем уже без малого жрать было нечего. Первым делом князь Дербентский, бывший прокурор между прочим, сделавший ноги из родного Дагестана, перевез туда добрых полторы сотни своих сородичей в возрасте от двадцати пяти до сорока лет и они занялись на приокских холмах овцеводством, но стали разводить не свою, кавказскую породу овец, а нашу, романовскую. Где он взял денег на то, чтобы всего за год развить крупное животноводческое хозяйство, история умалчивает, но с его появлением в Тульской области жизнь не в трех, а в целых семи селах быстро оживилась и пошла на лад. Он был одним из первых крупных заемщиков, кому Игорь дал кредит, и не ошибся в нем.
К концу прошлого года у князя Дербентского уже было целых четыре мегафермы, свой молзавод и мясокомбинат, да, плюс к этому он еще и построил на берегу Оки большой рыбозавод и выращивал на нем осетров и форель. Все бы хорошо, но одно было плохо — очень уж князь Дербентский был крут нравом и властолюбив. Раздав кучу взяток, он полностью подмял под себя половину района, а потому чувствовал себя большим начальником и как что не по нему, сразу же пускал в ход силу. Чуть ли не за малейшую провинность он мог запросто стегануть человека вдоль спины нагайкой, а уж за пьянство, так и просто выпороть, но при этом в общем-то был справедлив, платил людям хорошо, раздавал скот по домам и что самое главное, своих сородичей порол едва ли не сильнее, чем даже тульских мужиков. Лично мне это не нравилось, хотя народ им был доволен. Сопровождая Игоря, я раз пять был в его хозяйстве и видел, как год от года в деревнях строится все больше и больше новых домов. Хотя все очень много не только аварцев, но и других дагестанцев, перебиралось под крыло к князю Дербентскому, лично я простил бы ему многое, включая самоуправство, только за то, что он даже близко не подпускал к своему району шайтанов. Так он называл ваххабитов. Он даже мечеть запретил строить из-за этого.
Вот на его хозяйство я и хотел посмотреть. В том, что Валера не станет сидеть сложа руки и ждать, когда комета утопит его, я не сомневался, но меня интересовало, что именно он предпринял для своего спасения и стал ли спасать кого-то еще. Мы летели на высоте трех километров и мне было хорошо видно, что во многих населенных пунктах какая-то часть людей сумела спастись, хотя разрушения и были велики. Особенно сильно пострадали заводы и фабрики. Они практически все превратились в руины. Все правильно, ведь их построили еще при царе горохе. Вскоре впереди заблестела Ока, а за нею я увидел зеленеющие холмы и вертолет пошел на снижение. Пролетев над парочкой деревень, я увидел, что капитальные кирпичные дома в них уцелели, зато старые избы все снесло волной и вот что странно, там я не увидел ни единой живой души. Ну, все объяснялось очень просто. Когда мы подлетали к центральной усадьбе, а ее князь Дербентский построил на большой возвышенности с нуля, то я увидел, что с запада ее прикрывает громадное, выгнутое дугой железобетонное убежище высотой в добрых три этажа. Вот там-то народа было как раз полно. Даже навскидку я определил, что не менее пятнадцати тысяч человек были заняты расчисткой большого коттеджного поселка, нескольких близлежащих ферм, стоящих без крыш, но не разрушенных, а также молокозавода и мясокомбината, а еще я увидел внизу три «Шилки».
Пулеметы всех трех «Шилок» сразу же нацелились на нас и мы были вынуждены приземлиться не долетев до центральной усадьбы полкилометра, прямо в поле. Вместе с врачами я выбрался из вертолета и, подняв белый флаг, направился к той «Шилке», которая стояла асфальтированной дороге, проложенной вокруг поселка, прямо напротив нас. За ней я выстроилась, как на параде, улица из кирпичных, двухэтажных коттеджей с выставленными окнами. Заборы были сняты и где-то сложены. Князь Дербентский хорошо подготовился к Апокалипсису. Интересно, где этот барбос достал «Шилки»? Подойдя поближе, я увидел еще и с полсотни человек в камуфляже и с касками на головах, отчего чуть
