Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
На четвертый день, оседлав мотоциклы, половиной отряда мы разъехались в разные стороны, причем поодиночке и одетые, как гражданские лица, но оружие скрытого ношения при себе имели, как и мощные УКВ-радиостанции и сканеры. Естественно, что весь иностранный контингент отряда остался на базе. Пока что с них, как с разведчиков, не было никакого толка.
Я не стал говорить Аленке, что отправляюсь искать маму, но именно об это мечтал, когда сел в седло мотоцикла, к багажнику которого была прикреплена пятидесятилитровая емкость с бензином. Кто его знает, попадется заправка по пути или нет. Не стал я ехать и по дороге, как это делали все остальные мои парни, а поехал напрямик, строго на запад, так, как волна несла ко мне батискаф с Аленкой. Мотоцикл я выбрал себе не чисто кроссовый, очень уж у них гавкучий движок, а «Кавасаки» для горного мототуризма, с двигателем достаточно мощным, но в то же время экономичным. В рюкзаке у меня был запас продуктов на неделю и ноутбук, в который я закачал интерактивную карту чуть ли не всей центральной части России и зарядное устройство к нему, чтобы можно было подзарядить его от системы электропитания мотоцикла. Вчера под вечер прошел сильный ливень, но за ночь и утро земля немного подсохла, так что из под колес не летела во все стороны грязь. Впрочем, по буеракам я ехал только первые десять, двенадцать километров, а потом добрался до Мамоново и въехал в Одинцово. Время от времени я спрашивал людей, не видели ли они женщину на мотоцикле, разыскивающую свою дочь, но не получил ни одного утвердительного ответа и миновал Одинцово. За Назарьево мне пришлось ехать уже лесом, но я не сворачивал хотя и с трудного, но прямого пути строго на запад, время от времени останавливаясь, чтобы послушать эфир.
Он не был пуст, но пока что я не услышал ничего опасного или хотя бы настораживающего. Сердечные дела это сердечные дела, но и о своих обязанностях мне тоже не следовало забывать. Судя по переговорам в эфире, жизнь постепенно налаживалась, вот только люди очень часто обменивались печальными известиями и редко можно было услышать, что где-то выдержали все убежища и никто не погиб. Гораздо чаще я слышал такое: — «В нашем поселки из трехсот восьмидесяти человек утонуло сто двадцать шесть, только вчера похоронили последних. Черт, как же теперь жить дальше? Это же, бля, не страна, а какое-то сплошное кладбище, а тут еще прямо в мой дом этот, как его, батискаф с иностранцами врезался. Ну, черт с ним с домом, завалился и мать его в дых, главное, что в батискафе все живы остались. Ты представляешь, керя, исландцы, блин! Вот свезло, так свезло. Не, ваще они мне только малость третий этаж рас**ярили, а так все зашибись. Записался вот, в учители русского языка. Ну, бывай, братуха, я пошел коров кормить. У меня одна, я так подозреваю, скоро ощениться должна или, как это у них там называется. Вот было бы здорово, если бы она быка родила. А то у меня семь коров и ни одного быка, хоть сам быком становись, так меня Верка за это задушит, а у соседей, блин, одни козлы и овцы.»
Ну, что же, если даже менагеры записались в фермеры, значит выживем. Лишь бы только в зародыше задавить ту гадину, которая начнет из себя царя или князя корчить. Делая остановки через каждые полчаса минут на десять, я все дальше углублялся в лес, думая то о Валюше, то о великовозрастных дурнях, думающих, что винтовка рождает власть. Ну, а еще я думал о том, как бы нам получше подготовиться к зиме. В нашем районе уже во всю гремели отбойные молотки. Строители, покумекав, решили, что пока бетон не схватился полностью, его надо разбивать и приводить дома в порядок. Спасатели работали в городе, но только там, где люди укрепляли стены первых двух-трех этажей. Все подвалы были заполнены морской водой и там точно некого было спасать, как и в метро. Их старания часто увенчивались успехом и они, проделав проходы под обломками к входам в убежища, выводили из них людей. Из метро уже откачали чертову прорву воды и на некоторых станциях начали работать ремонтники. Метро просто затопило и не более того. Все сейсмические удары оно выдержало, но грязи и мусора из него предстояло вывезти многие тысячи тонн. Хорошо, что дохлая рыба чернела, но все же не начинала гнить и распространять зловоние. Ее тоже не выбрасывали, а перерабатывали на рыбную муку.
Максимыч создал особый строительный отряд и дал ему команду срочно начать сооружать ферментеры особой конструкции. Наш главный космобиолог Женечка, которая по моему совету исследовала дно Москвы-реки и других речек и водоемов, сделала еще одно поразительное открытие, оказывается зеленые слизни активно поедали органику и при этом конечным продуктом их пищеварительного процесса были кислород, водород, вполне безвредные окислы кальция, калия и других химических веществ,
