Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
взяли меня практически в клещи. Из обеих машин быстро выскочил шестеро мужиков в возрасте примерно за тридцать, одетых в армейский камуфляж и вооруженных пистолетами-пулеметами «Кедр». Более того, все они были довольно крепкими, рослыми лбами, одетые во все новое и отлично экипированные, но небритые и почему-то злые на вид. Один из них, с погонами капитана на широких плечах, окинув меня недобрым взглядом, сплюнул мне под ноги и мрачно спросил:
— Ты, бля, почему не выполняешь приказ о мобилизации?
Растянув губы в улыбке, я ответил:
— Капитан, я не местный и потому ни о какой мобилизации ничего не знаю. Я из Москвы, разыскиваю свою подругу. Там, к западу, километрах в десяти, образовался огромный провал и я просто объезжал его. Добрался до Западной Двины и увидел, что весь город провалился под землю. В общем доехал досюда, чтобы переночевать и с утра поехать дальше. Вот мои документы.
Я протянул небритому капитану удостоверение и тот, бегло посмотрев на него, зло бросил мне в лицо:
— Значит, бля, банкир, бля. Из Москвы. Тебе что, бля, в Москве баб мало, что ты за нашими прикатил:
Я принялся терпеливо объяснять:
— Капитан, моя знакомая не из ваших будет. Она из Невеля. Построила для себя и своей дочери спасательный батискаф, но когда его подхватила волна, ее капсулу оторвало, а гондолу с Аленкой, ее дочерью, благополучно донесло волной до Москвы. Вот я и сел на мотоцикл, чтобы проехать по пути следования гондолы, чтобы найти капсулу Валентины. Вот и все. Не думаю, что я вам тут чем-то помешал или чем-то побеспокоил вас, так что сейчас соберу вещи и поеду дальше.
Странное дело, до этого моя история почему-то всегда находила отклик в душах людей. Мне сочувствовали и желали удачи, а Валюше благополучного приземления и встречи с дочерью. Везде, но только не в Тверской области и только не у нукеров Рыбникова. Капитан, неизвестно почему озверев, выслушав меня, тут же истерично завопил:
— Никуда, бля, ты не поедешь! Твой мотоцикл мы реквизируем для нужд тверской народной армии, а тебя задержим.
— Это почему? — Удивленно воскликнул я — Ребята, вы бы, занимались своими делами и не трогали людей понапрасну.
Капитан от этих слов вообще рассвирепел и заорал:
— Бля, ты мне угрожаешь? Взять его!
Пятеро лбов, нацелив свои «Кедры», тут же обступили меня со всех сторон. Да, глупо я сделал, что сразу же не выхватил «Стечкина» и не открыл по ним огонь, решив, что смогу разойтись с ними мирно, без стрельбы. В первые секунды, когда они были в пяти-шести метрах, у меня еще был шанс, а когда эти уроды подступили вплотную, было уже поздно что-либо делать. Двое профессионально заломили мне руки, а третий все так же профессионально быстро рванул на мне куртку и мигом обезоружил, вытащив из оперкобуры «Стечкина», а из ножен мой нож разведчика, который с торжествующим видом показал капитану. Тот радостно заулыбался и немедленно приказал:
— Месите его.
Первого месителя я встретил ударом ноги по яйцам, но в следующую же секунду и сам получил рукояткой «Кедра» по башке так, что отключился. Очнулся я уже в кузове пикапа связанным по рукам и ногам, и заброшенным в него вместе с мотоциклом. Пикап куда-то быстро ехал, а я был избит так, что не мог даже пошевелиться. В общем мое положение было просто безвыходным в том плане, что сам я ничего не мог сделать, но не думаю, что таким уж плохим. Почему? Ну, в первую очередь потому, что в шесть утра я должен был выйти на связь и доложить, что ночь прошла спокойно, все в порядке и я двигаюсь дальше. Так как этого не произошло, то Скиба немедленно поднимет тревогу и пошлет ко мне вертушку, а то и все три. Часа через четыре мы въехали в Тверь и вскоре, изрядно попетляв по городу, остановились. Меня вытащили из кузова и я увидел большую толпу мужиков в камуфляже, от многих сильно разило перегаром. На вопрос, кого это захватил капитан Ярыгин, тот ответил:
— Да, москаля какого-то, бля. Банкира, бля. — Похоже, что кроме этого жлобского междометия, капитан не знал больше ничего, но при этом радостно воскликнул — Ничо, парни, щас он нам все расскажет про столицу и про то, какой херней они там занимаются. С тверским ОМОНом шутки плохи.
Кто- то сказал ему:
— Васька, ты бы того, сначала губернатору доложил про москаля, а уже потом волок его в свою пресс-хату. Смотри, окочурится мужик после твоих омоновских методов, Борис Петрович тебя куда-нибудь еще дальше мобилизации загонит.
— Ничего, авось не окочурится! — Весело воскликнул капитан Ярыгин, но все же сказал — Семакин, пойди доложи, что мы взяли московского лазутчика, а я пока что москалю объясню, что ежели его тверской ОМОН поборкал, то он должен вести себя тише травы и ниже воды. Ты прикинь, Семакин, он Егору ногой по яйцам врезал,
