Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
омоновцев и прочих карателей покрошили, товарищ военный комендант. Меня вы можете поставить к стенке вместе со всеми за то, что я проявил нерешительность и сам не подавил этот путч, только не нужно расстреливать солдат и офицеров моего полка. Они точно ни в чем не виноваты. Мы самая обычная мотопехота и прибыли в Тверь с семьями всего каких-то две с половиной недели назад.
В отдалении послышалось рычание двигателя и через пару минут к нам подъехал командирский «БТР-90». Его люк откинулся и я вместе с полковником забрался в него, после чего сразу же вызвал вертушки. Они появились пять минут спустя, а буквально еще через каких-то пять минут из всех входов стали выталкивать связанных омоновцев в сером камуфляже и еще каких-то типов в камуфляже армейском. Некоторые солдаты и офицеры, выводившие их, были ранены, но и они сразу же бросали оружие на бетон. Из вертушек стали спускаться по веревкам мои бойцы, а к тому бронетранспортеру, в котором сидели я и полковник Григорьев, бросился со всех ног Скиба. Вскоре я уже находился на борту летающего госпиталя «Ми-17Г» и, лежа на операционном столе в одних трусах, проходил обследование и выслушивал нотации, которые мне читали громким матом, не стесняясь двух медсестер, пожилой военврач и капитан Василек. Ранения я получил не слишком тяжелые, у меня было выбито два зуба, один из которых и так следовало удалить, и сломано три ребра. Синяки и ссадины в зачет не шли. Наконец военврач приказал мне сесть, наложил на грудь стягивающую повязку, приказал несколько раз глубоко вздохнуть и, увидев, что я сделал это не поморщившись, удовлетворенно кивнул, но все же сказал:
— Мудак ты, Батя, хотя с другой стороны нам всем очень повезло, что тебя захватили в плен. Это позволило, что называется, разрубить Гордиев узел. Все, одевайся и забудь о дальнейшей поездке на мотоцикле. То же самое можно сделать и на вертолете.
Часа через три тверская крепость была полностью зачищена и из нее стали выводить народ. Мне пришлось задержаться в Твери на четверо суток. Из Москвы прилетели мои коллеги, мы провели вместе с новым тверским руководством совещание и в итоге меня избрали временным военным комендантом центрального федерального округа, хотя я и отбрыкивался изо всех сил. Вообще-то я согласился принять эту должность только с одним единственным условием — за мной была сохранена должность командира специального отряда быстрого реагирования «Ночной дозор». За последние несколько дней он увеличился на треть. Произошло за это время и еще два радостных события — в Звездном городке ценой невероятных усилий подняли «на ноги» большую антенну космической связи, а в Москве было полностью восстановлено оборудование одного из крупнейших операторов сотовой связи. Так что теперь сотовые телефоны перестали быть фиговиной, зря оттягивающей карман. Весь четвертый день я провел в Твери, словно царь, приехавший с дружественным визитом в отдаленную губернию. Со мной хотело встретиться множество людей, чтобы передать лично мне в руки свою челобитную. Хорошо, что у меня был такой помощник, как профессор Ларичев, памяти которого мог позавидовать и суперкомпьютер.
На следующий день я забрался в «крокодила», Скиба с семью бойцами загрузился в салон и мы полетели в сторону Невеля. Вместе со мной поднялись в воздух два «ночных охотника» прикрытия, «Ми-17Г» с медиками на борту, еще один «Ми-8» с десантниками, а также «Ми-26», со спасателями, которые прихватили с собой экскаватор, два компрессора и полторы сотни портативных УКВ-радиостанция. Помимо того, что топливные баки всех вертолетов были заполнены до отказа, за нами еще следовало два летающих заправщика «Ми-8». Программа полета у нас была довольно насыщенной и в Москву мы собирались вернуться только через полторы, две недели. Наши разведчики своей деятельности не прекратили и даже наоборот, их количество увеличилось вдвое, но теперь они передвигались на мотоциклах группами по три человека и один обязательно ехал на тяжелом квадроцикле или мощном внедорожнике. Вооружены они были капитально и имели с собой даже реактивные огнеметы «Шмель». По пять выстрелов на каждое устройство пуска. На всякий случай.
В Твери в это время шло следствие. Тысячи людей давали следователям, таким же тверичам, как и они, и московсквичам, показания против Виктора Рыбникова и его нукеров. Судить их будет народный суд, приговор которого мне вскоре предстояло утвердить, как военному коменданту, чего уж тут греха таить, всей России. Да, именно такую обузу навесили на меня коллеги и к тому же поручили выступить в качестве собирателя земель русских. Именно в том, что такую политику я должен проводить в жизнь, мне об этом и твердили позавчера целых полдня на совещании. Как потом честно призналась
