Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
наши спасатели, которые до сих пор не отчаивались и раскапывали в Москве каждую груду обломков, где по их расчетам и словам соседей могли находится люди. Чаще всего они доставали из-под развалин тела погибших, но случалось и так, что вызволяли и уже более, чем двухнедельного бетонного плена живых людей. Ну, уже весьма скоро такие счастливые случаи прекратятся, а потому спасатели работали днем и ночью. Народ они были упорный и без малейшего сомнения героический. А кто из выживших не был героем? Да, я бы только и делал, что с утра до ночи выдавал всем золотые звезды героев, но от меня сейчас требовалось совсем другое — навести порядок на как можно большей территории, причем именно такой, какой был с самого начала установлен в Новом Заречье. У нас с первого дня все делилось поровну, не было никакого притеснения людей с другим цветом кожи, но вместе с тем были строгая дисциплина и установка на то, чтобы выжить всем месте и начать строить новую жизнь без прежних извращений, беспредела и неравноправия. В первую очередь имущественного и социального. Хватит, наелись капитализмом с его свободным рынком! После того, как мы все спаслись во время Апокалипсиса, нам хотелось жить одной семьей.
Глава 8 Переговоры в Минске
Добравшись от Москвы до Невеля, я так и не нашел Валюшу, но не отчаивался. Она не могла погибнуть, ведь ее ждала в нашем со Скибой доме Аленка. Перед этим мы обследовали провал и были вынуждены с грустью констатировать, что под землю ушло еще целых три города — в России Велиж и уже в Белоруссии Сураж и Руба, расположенные на Западной Двине, вдоль русла которой он образовался. Он протянулся почти от Бибирева и всего несколько километров не доходил до Витебска. Пролетев вдоль всего провала, мы вернулись к той точке, где я подъехал к нему и полетели прямиком на Невель. По пути мы заглянули в города Пухново, Усмынь, Чурилово и Большая Будница и везде Скиба представлял меня, как временного военного коменданта России и предлагал главам администрации обращаться ко мне со всеми своими проблемами и трудностями. Поначалу ко мне относились настороженно, но когда узнавали, что я прилетел не с той целью, чтобы отобрать силой последнее, а помочь и дать безвозмездно самое необходимое, те люди, которые волею судеб взяли на себя ответственность руководить людьми в столь тяжелые времена, облегченно вздыхали. В каждом из этих городов, включая Невель, мы задержались где на сутки, а где и на двое. Думаю, что в том, что касалось хотя бы самых тяжелых случаев касающихся спасательных работ, мы им помогли, да, и то, что из Москвы им было доставлено вертолетами то, в чем они нуждались более всего, их тоже выручило.
Из Невеля мы вылетели сначала в Витебск, где первым делом организовали ремонт взлетно-посадочной полосы, а после этого в Минск. Увы, но у белорусского Батьки, который так долго пытался предотвратить крах своей республики и даже более того, сумел-таки поднять ее, все же в конце-концов сдали нервы и он, узнав о грядущей катастрофе, выступив с обращением к нации, на следующий день застрелился. Что же, такое с каждым может случиться и я его ни в чем не винил. Жертвы в Минске, как и в Москве, тоже были, но братья-белорусы выстояли в очередной раз и в уныние не впали. На место Батьки заступил новый человек, который в его правительстве был замминистра МЧС и генерал Лушкевич показал себя хорошим организатором и волевым человеком. Правда, очень уж своеобразно настроенным. Ему почему-то стало казаться, что Минск это теперь пуп всей Земли и все оставшиеся в живых люди должны сплотить свои ряды вокруг него — Мирона Лушкевича. Однако, он оказался куда большим демократом, чем Батька, хотя я никак не мог понять, кому она сейчас вообще нужна, эта самая демократия.
А еще меня убила просьба генерала Лушкевича доказать, что я обладаю всеми полномочиями временного военного коменданта России. Просто офигеть можно, всему тому, что было раньше, всему, чем мы жили и что разделяло нас, наступил большой песец, а мужик, словно малое дитя, начал мне что-то толковать о легитимности моего руководящего поста. Впрочем, нужно отдать ему должное, когда мы долетели до Минска, генерал Лушкевич не стал выкобениваться и принял меня, Скибу и полковника медицинской службы Гаврилина без малейшего промедления. Сделав несколько кругов над Минском, я быстро убедился, что дела в этом городе идут ни шатко, ни валко, хотя народ все же шевелится, а не сидит сиднем. Ну, в этом меня убедили Скиба и Евгений Степанович, сказав, что по сравнению с Москвой, похожей на разворошенный муравейник пополам с потревоженным пчелиным ульем, Минск это сонное царство. В Москве работы не прекращались даже ночью и, к примеру, в нашем районе уже почти в трети домов люди поднимались на двадцать четвертый этаж на лифтах
