Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
Это просто прекрасно, что ваши колхозники тоже ее пережили с минимальными потерями, а большая часть посевов уцелела не смотря на то, что по ним прокатилась полуторакилометровая волна. Впереди вас ждет зима, а у вас в Белоруссии, как и у нас в России, зимы суровые и морозы случаются под тридцать градусов. Что вы тогда запоете, когда они ударят? Думаете, что согреетесь в подземных убежищах? Да, вы в них задохнетесь, как крысы! Не хрена на меня глазеть, я вам не звезда экрана. Быстро разделились на две части и дружно взялись за работу. Половина народа бегом бросилась восстанавливать сохранившиеся дома, а вторая взялась за кирки, лопаты и принялась раскапывать завалы, искать в них каждый уцелевший лоскуток, каждый гвоздь, осколок стекла и щепку. Все ваши и наши заводы лежат в руинах и мы не скоро увидим их продукцию, а потому сейчас самая главная профессия, это поисковик-сталкер, охотник за уцелевшими в катастрофе, но вбитыми волной в грязь, вещами, без которых человеку не выжить. Вы должны найти все вплоть до последнего лифчика и катушки ниток, чтобы не превратиться в голых обезьян. Или вы думаете, раз бульба на полях вырастет, так значит уже все, вы не помрете? А вот *** вам всем в грызло, вымерзнете зимой, как фашисты в чистом поле. Поэтому вот вам мой приказ, инженеры и техники, быстро разбили стадо на рабочие отряды, нашли инструмент, механизмы и за работу! Бегом, марш с этой площади!
Я умолк, в мегафонах затихли последние отзвуки моей речи, обильно насыщенной матом и эмоциями, и над площадью установилась мертвая тишина. Какой-то мужик лет шестидесяти, стоящий буквально в пяти шагах от меня, кашлянул и спросил:
— Э-э-э, майор, а ты не мог бы быть с народом поделикатнее?
— Что? — Взревел я — Поделикатнее? — Хватаясь рукой за кобуру, я заорал благим матом — Да, я сейчас каждую гниду, которая уклоняется от работы, собственноручно расстреливать стану за саботаж, вредительство и предательство своего народа! Всем работать, восстанавливать Минск и другие белорусские города. Быстро выполнять приказ! Время, пошел! За его выполнение с вас не я спрошу и не генерал Лушкевич, а зима!
Мне так и не пришлось доставать из кобуры «Стечкина», чтобы шмальнуть пару раз в воздух. Народ и без того понял, что имеет дело с конченым психом, рядом с которым Малюта Скуратов и Лаврентий Павлович мальчишки, а потому, приговаривая на ходу: — «А чо, мужик ведь правду говорит, померзнем зимой или действительно задохнемся в убежищах. Пора толоку собирать и восстанавливать порушенное, а не демократией маяться.» Через каких-то пять минут на площади не было ни души и генерал Лушкевич, покрутив головой, сказал:
— Лихо их ты к порядку призвал, майор. Послушай, может быть ты точно так же и на заседании правительства выступишь?
Кивнув, я ответил:
— Собирай народ, Мирон Игнатович. Я выступлю. Я сейчас так выступлю, что кое-кому дурно сделается. Желательно, чтобы твои люди организовали трансляцию моего выступления по радио и обязательно записали его.
Мы вернулись в подземное бомбоубежище, построенное для руководителей Советской Белоруссии и генерал Лушкевич, приказал собрать всех членов правительства, а они, в отличие от Российского, в Непал не дернули, после чего мы снова зашли в его кабинет, чтобы коротенько переговорить и помыть руки, так как из кабинета он потащил нас в столовую, где уже обедали мои хлопцы и летчики. Все они слышали мою речугу, а потому встали и наградили меня за нее аплодисментами и возгласами: — «Правильно, Батя! Не хрена минчанам прохлаждаться, пора город восстанавливать!» Обед был скромным, но вкусным, сытным и обильным. После обеда мы собрались в зале заседания и там, сидя за одним столом вместе с генералом Лушкевичем, я сделал заявление следующего характера:
— Товарищи, ввиду того, что по самым оптимистическим подсчетам на нашей планете смогли спастись от катастрофы не более двух миллиардов человек, я предлагаю вам навсегда забыть о том, что Белоруссия это независимое государство и предлагаю объединиться. Пора, наконец, на нашей планете перестать устанавливать границы и жить порознь. Судя по всему, только в центральной части России нашли приют свыше сорока миллионов человек из США, Канады и стран Западной Европы. Немало их и у вас. Все, хватит маяться дурью. Пора устанавливать новые порядки на всем земном шаре. Спешу вас обрадовать. России удалось сохранить самое главное — наш научный потенциал. Мы уже связались с главными наукоградами и выяснили, потери среди ученых, не смотря на безумие первых месяцев, все же были минимальны. Точно так же в России, как и в Белоруссии, сохранен трудовой потенциал. Большинство здравомыслящих людей, которые не чурались тяжелого труда и строили убежища, выжили. Комета выявила
