Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
грядущую зиму и все вообще обойдется без кровопролития.
В гробу я видал власть и все, что к ней прилагается, в белых тапочках! Это нужно быть мазохистом, чтобы хотеть править страной даже в нормальных условиях, а не после такой жуткой катастрофы. Больше всего мне хотелось теперь только одного, передать все свои полномочия какому-нибудь ответственному мужику, способному мысленно заглянуть хотя бы на месяц вперед, и заняться простым и привычным для себя делом, взять под свое командование батальон отличных бойцов и быть готовым в любую секунду прыгнуть в вертушку и вылететь туда, где урла, обвешанная оружием, готовится совершить нападение на мирно пашущий трактор. Вот тут я до последней бубочки знал, что нужно сделать, чтобы и трактор остался цел, и поле не было перепахано снарядом, и урла, с выдернутыми из задницы ногами, мирно упокоилась в глубоких траншеях под двухметровым слоем грунта и больше никогда оттуда не высовывалась. А руководить такой огромной массой людей, учитывая все их интересы и стараясь сделать так, чтобы они не конфликтовали между собой, увольте, это не по мне. Хотя с другой стороны, Минск я покидал с чувством удовлетворения. Кое-что мне удалось сделать в этом городе и люди это уже ощутили.
Если в день нашего прилета меня поразили толпы людей, разинув рты слушающих каких-то речистых ораторов, то когда я летел в аэропорт, везде видел уже совсем другую картину — люди, оседлав тяжелую технику, обрушивали аварийные здания и занимались капитальным ремонтом уцелевших. Разумеется, как в самом Минске, так и в его окрестностях сталкеры деловито просеивали кучи хлама и вскоре выяснялось, что никакой это вовсе не хлам. Просто волна все смешала в кучу и если ее аккуратно разобрать, починить все и подлатать, то множество вещей еще послужат людям не один год. Шла работа и в том аэропорту, куда мы прилетели на вертолете. Восстанавливалась портовая техника, поднималось из руин здание аэропорта, а также ангары для самолетов и прочие сооружения. Местами разбитая волной взлетная полоса уже была отремонтирована, а огромное количество самолетов выстраивалось стройными рядами с таким расчетом, чтобы ни один борт не был потерян. Самолеты-то были в основном если не новые, то отлично подготовленные к полету в сложнейших условиях. Такую технику нужно беречь.
Для меня из Москвы пригнали президентский борт номер один, на который мы все поднялись и он вскоре, пробежав по бетонке, оторвался от взлетной полосы и стал набирать высоту. Я сидел в пилотской кабине и всю дорогу до Москвы, а она заняла менее часа, смотрел вниз с десятикилометровой высоты. Сверху разрушения были не такими заметными, но их все же можно было легко определить. Наметанным глазом я сразу видел, где восстановительные работы идут полным ходом, а где еще конь не валялся. Да, волна, поднятая Кометой, разрушила очень многое и унесла множество жизней, но она же и принесла в нашу страну много трудолюбивых, умных, сострадательных и добрых людей, которых навалившаяся на нас всех беда только сплотила. С ними было легко найти общий язык уже потому, что ни о чем другом, кроме как о восстановлении разрушенного и строительстве новой жизни они даже не помышляли. Несколько раз я связывался по радио с князем Дербентским, которого мои коллеги, изучив положение дел в Туле и Тульской области, назначили ее военным комендантом. Валерка, как и я сам, рвал и метал, пребывал в диком гневе и, вообще, был чертовски зол, но лямку тянул, как вол, жалуясь только на одно, на постоянное недосыпание. А еще он очень благодарил меня за то, что я направил к нему американцев и именно База Клеменса он оставил вместо себя не только старшим, но и назначил военным комендантом сразу трех районов. Все нормально, Баз оказался очень хватким парнем.
Полет до Москвы был скоротечным и вскоре самолет стал заходить на посадку во Внуково. Если не считать того, что здание аэропорта еще находилось в весьма плачевном состоянии, вся прилегающая к нему территория уже была расчищена и даже более того, во Внуково, как и во многие другие аэропорты, перегнали почти все самолеты с Новоминского шоссе и теперь на той бетонной площадке, которую мы отлили для того, чтобы было куда ставить приземлившиеся самолеты, уже началось какое-то строительство. Все правильно, если там будет построено что-то такое, для чего не нужны подвалы, то площадка просто бомбовская. Что именно там собирался построить Максимыч, я еще не знал, но думаю, что какой-то очень важный объект. Из Внуково я полетел в Москву на вертолете и повсюду видел, как люди восстанавливают жилье. Ну, в новых коттеджных поселках это не составляло особого труда, в них устояли практически все дома, зато в малых городах Подмосковья водой смыло все бревенчатые избы. Ничего страшного
