Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
еще и без бензина для мотоцикла. Сейчас ее батискаф по-прежнему стоял неподалеку нашего дома, как памятник уму, мастерству, мужеству и воли к жизни простой русской женщины-матери. Еще в прошлом году Валя, едва узнав о надвигающейся катастрофе, перебралась жить на хутор, расположенный в двадцати километрах от Невеля. Это был крепкий кирпичный дом, который она немедленно огородила высоким забором и когда уезжала рано утром в город на работу, то оставляла в нем Аленку на весь день, но не одну, а вместе с Аргоном — пятилетней немецкой овчаркой из числа тех, которые будут пострашнее автомата «Калашникова». С ним она и села в свою пилотскую капсулу с моторчиком. Аленка не смогла толком объяснить дядям, что же за моторчик установила на ней Валя, но работал этот двигатель на сжатом кислороде, которого она загрузила в капсулу целых четыре баллона. Максимыч пришел к выводу, что Валюша изготовила или приспособила небольшой, турбореактивный двигатель, который вместе с парусом, оснащенным дополнительными поплавками, наполненными бензином.
Самым тяжелым для Вали был заключительный этап путешествия на волне, когда та сделалась совсем невысокой, но все еще продолжала стремительно нестись вперед. Ей нужно было отстрелить парус, чтобы волна не волокла капсулу по камням, отчего та могла разбиться. Не думаю, что Валюша этого не понимала, ведь одно дело, когда твоя капсула стоит на прочных стальных лыжах и совсем другое, испытывать стальной корпус на прочность. Думаю, что все это она пережила и сейчас, стараясь избегать дорог, идет к Москве. Да, ей приходится нелегко, но у нее имеется при себе оружие, два автомата «АКМ», четыре тысячи патронов, мотоцикл и верный пес. Прощаясь с Валей, я предупредил ее относительно двуногого зверья. Надеюсь, что она хорошо усвоил те несколько уроков, которые я ей преподал. В таком случае отправляться на ее поиски просто бессмысленно, ведь у меня будет одна дорога, а у нее тысячи и поэтому нам с Аленкой оставалось только ждать. Все, что я мог сделать, это попросить своих разведчиков среди всего прочего еще и высматривать ярко-желтый дорожный мотоцикл «Ямаха» и малиновый шлем-интеграл на мотоциклисте, который едет в сторону Москвы и везет за спиной немецкую овчарку черно-подпалой масти. Не смотря ни на что я верил в то, что наша с Аленкой Валюша жива, верил и надеялся, что скоро она до нас доберется.
Как только я вернулся из Минска в Москву, то уже на следующий день после траурных мероприятий, устроенных в честь сороковин, состоялась моя встреча с российскими космонавтами и американскими астронавтами. Наши космонавты совершили мягкую посадку намного южнее Москвы, за Воронежем, а американцы на Новоминке в то время, когда я еще даже не добрался до Минска. Они сняли российско-американский экипаж с орбитальной станции и благополучно приземлились. Никто из них не пострадал, самочувствие у всех было хорошее, но вот настроение просто ужасное. Правда, когда они увидели, как идут в Москве восстановительные работы, то хотя бы стали улыбаться. Их состояние мне было легко понять, еще бы, ведь они, в отличие от нас, во всех деталях видели, как на нашу планету напал из космоса огромный монстр. Комета-то была не простой кометой, а самым настоящим гигантским космическим кораблем, построенным из чистейшего льда, внутри которого находились разумные существа, вот только этот разум был совершенно чуждым, а потому абсолютно безучастным к нашим страданиям.
Ранним утром сорок первого дня после Апокалипсиса, я вылетел на вертолете в Звездный городок. Вместе со мной туда отправились мои заместители, всего человек сорок — временные военные коменданты близлежащих областей и районов Москвы, народ толковый и рассудительный, не говоря уже о том, что жесткий, требовательный и волевой. В Звездном городке работало свыше семидесяти тысяч строителей, а потому он выглядел даже получше, чем Новое Заречье, один из самых благополучных микрорайонов Москвы. Во всяком случае судя по тому залу приемов, в который мы вошли, нельзя было сказать, что мы все только что пережили страшную катастрофу. От имени всех военных комендантов России, я поздравил со счастливым возвращением сначала американских, а затем наших космонавтов, после чего просто обнял и расцеловал каждого из одиннадцати отважных мужчин и трех женщин. В тот момент мне просто было нечем их отблагодарить за все то, что они для нас сделали. Ну, кроме разве что того, что я сразу же сказал им, что не смотря ни на что, космические корабли будут строиться и стартовать с Земли, как и раньше, но отныне они обретут совершенно иной статус и станут представлять все Человечество. После этого мы прошли в зал заседаний и увидели, как все происходило, если на это смотреть с высоты в семьсот километров.
Когда
