Хроники Равалона

она Гений Татгем, и спасло ей жизнь, когда сзади из тумана вырвалось густое темное щупальце, быстро принимая облик гнома с огромными костяными лезвиями вместо рук, и ударило ей в спину. В последний момент она почувствовала опасность и отпрыгнула. Гном только поцарапал спину.
Негромкий смех наполнил фантасмагории тумана. Он шел со всех сторон, будто враг был повсюду, окружив ее. Иукена мысленно выругалась. Плохо. Очень плохо. Неужели этот проклятый гном?..
Щупальце с огромной скоростью появилось перед ней, но она уже была готова, Стрела Ночи ударила прямо в гнома, не успевшего сформировать свое тело. Ударила и безвредно пролетела сквозь него, а щупальце просто растаяло, подобно тем формам, которые принимал туман вокруг. Смех раздался вновь. Теперь он был полон издевательских ноток.
Ох, проклятье! Вот в чем дело. Ее враг и был туманом вокруг.
Иукена беспомощно огляделась. Она не знала, что делать.

Славно. Как славно. Может, даже и умирать нестрашно, пока он в состоянии своей энтелехии. Смертельный Туман — его энтелехия, в которой Затону не страшны ни магия, ни оружие, ни магическое оружие. Здесь он сам тень, тень самого себя, и тень эта скользит по всему туману, становясь телесной там и тогда, где и когда нужно. Стрелы упырицы не способны теперь ранить его, ведь он ощущает все вокруг нее и своей обретающей тело формы и способен распадаться на частички тумана задолго до того, как стрела поразит его. Она может стрелять сколько ее холодному пламени, двигающему сердце, заблагорассудится, ведь все ее стрелы для Затона теперь ничто.
Как хорошо, что он решил перейти в энтелехию из морфе за краткий миг до предательства его тульп, что уже начал подготовку к переходу, прежде чем его тени изменили ему. И когда тело умирало, пронзенное стрелами упырицы, энтелехия, наоборот, оживала, набиралась сил, готовясь закружить Татгем в Смертельном Тумане. Теперь ей конец.
Затон рассмеялся, довольно отметив, что упырица нервно дернулась при звуках смеха. Он был над ней, сбоку и лаже снизу. Он даже касался ее своими призрачными конечностями, а она этого совсем не ощущала.
А если вот так? Он обрел плотность прямо у Татгем под ногами. Кажется, этого она никак не ждала, и рука-лезвие успела резануть ее по ноге, прежде чем она выпустила стрелу.
Ха-ха-ха-ха! Бесполезно! Ее стрелы теперь бесполезны! А на что способен лучник-Татгем без стрел? Да ни на что!
Упырица кривилась от боли, пытаясь одновременно следить, откуда появится Затон в следующий раз, и понять, насколько серьезно ранение.
Теперь это легко. Надо было сразу прибегнуть к энтелехии. Однако он не ожидал, что Уход в Тень не сработает. Лучшая его атака, самая смертоносная, была погашена дурацким магом. Но ничего. Смертельный Туман прикончит упырицу, а там и очередь мага.
Он мелькнул перед Татгем. Она выпустила стрелу, и он тут же уплотнился над ней. Теперь Затон сумел вонзить лезвие в ее левое плечо, и Татгем закричала. Осталось только загнать лезвие поглубже, в сердце…
Не переставая кричать, упырица вытянула правую руку в сторону Затона, и десяток игл сорвался с ее куртки, целя в него. Затон среагировал тут же, размежевываясь, но он не ожидал, что Татгем обратит свои иглы в молнии в опасной близости от себя. Разряды молний успели задеть его руку-лезвие до исчезновения, и кусочек кости упал на землю.
Ничего, не страшно. Это даже не больно.
Однако эта паскудина опять смогла удивить его. Он не ожидал атаки игл. Сила Крови Татгем? Паракинетика? Что она еще прячет за пазухой, какие сюрпризы? Пора прекращать игры с ней. Не хочется больше удивляться.
Затон сосредоточился. Энергия забурлила в тумане, стремясь обратиться в материю. А затем гном создал тела сразу с нескольких сторон вокруг упырицы, готовясь пронзить ее. Нужно отдать ей должное, она даже успела застрелить одно, но стремительно падающая температура не позволила Татгем отреагировать должным образом, и новые стрелы не ударили в другие тела. Чего и следовало ожидать.
Затон ударил одновременно со всех сторон. Лезвия разрезали ноги, руки, торс и даже шею упырицы. В сердце он так и не попал, защитил костяной нарост вокруг не-живой мышцы, неведомым образом дарующей движение телу упырей. Впрочем, и полученных ранений хватит, чтобы упырица умерла. Если она потеряет достаточно крови, чтобы регенерация не работала должным образом, то к восходу солнца она почти умрет. А солнце завершит работу, обратив ее в прах.
Упырица изумленно выдохнула, из ее рта вырвалось облачко пара, она дернулась, будто пытаясь освободиться от пронзивших ее лезвий. Кровь стала течь сильней. Глаза упырицы заволакивало пеленой. Где-то рядом упыриный бог смерти готовился оборвать