Хроники Равалона

сестру. Свою младшую сестренку.
— Глупец, — вздохнул Таабил. И точным ударом кулака вырубил его.
Вадлар не видел, как Истребитель убил Лирану. И был ему за это благодарен. Кто знает, что произошло бы, наблюдай он за смертью сестры?..
В смерти Лираны виновен только он. Он, самонадеянный упырь, поделившийся с ней Кровью, что несла в себе проклятие, еще более страшное, чем наследственная болезнь семьи. Проклятие, которое унесло жизнь его сестры, жизнь живых, вассалов клана Фетис, которых Лирана как будущий представитель рода суверена должна была оберегать и защищать. Проклятие, которое заслужил только он, но не она…

Понятное дело, ничего этого Вадлар Вишмагану не рассказал.
— Будете придуриваться дальше — и помрете раньше положенного срока. А мне вас стало жалко. Вот и решил спасти. Да, дружок, может, тебе кости-то вернуть на место?
— Было бы неплохо, — буркнул Вишмаган.
Гордый. Это хорошо. Вадлар тоже был гордым.
…Через неделю он пришел не один, а с девушкой, которую спас. Из компашки упырят появилась только половина, остальные побоялись.
— Кто она? — спросил Вадлар, переводя взгляд с одного лица на другое.
Они молчали.
— Дружок.
— Отвечать, когда главный спрашивает!!! — рявкнул Вишмаган, да так, что Вадлар чуть не подпрыгнул от неожиданности. Надо же, а он просто показал ему два приемчика из прикупольного арсенала. Эх, что с Вишмагана возьмешь — вояки они и в Махапопе вояки.
— Живая? — неуверенно произнес юный Дариш.
— Живая, — согласился Вадлар. — А мы кто?
— He-живые, — увереннее сказал Дариш.
— He-живые, — согласился Вадлар. — А она кто?
— А?
— Дружок.
— Живо отвечать!!!
— Так мы уже сказали!
— Дружок.
— Заткнуться!!! Отвечать!!!
Упырята растерялись, не понимая, какую из команд Вишмагана выполнять.
Фетис вздохнул и спросил:
— Является ли эта девушка нашей слугой и подвластной нам по Закону Крови?
— Да, — снова первым сказал Дариш.
— Являемся ли мы ее хозяевами и повелителями по Закону Крови?
— Да, — наперебой сказали упырята.
— И что мы как ее хозяева и повелители должны с ней делать?
Молчание.
— Должны ли мы пить ее кровь без ее согласия, если она наша слуга, которую обязаны мы как хозяева охранять и награждать за ее служение? Неужели считаете вы, что награда эта — выпить кровь, полностью осушив ее? Неужели думаете, что так познаете вы Ночь?
Молчание.
— Неужели, когда она умрет или обратится в Апостола без своего согласия — вы поступите как хозяева? Неужели, когда она будет кричать от боли, а вы наслаждаться — вы поступите как хозяева? Неужели, развлекаясь, мучая своих слуг, — вы поступите как хозяева?
Молчание.
— На сегодня все, — объявил Вадлар. — Следующая встреча через неделю. Дружок.
— А ну пошли все вон отсюда!!! Живо!!!
Нет, нужно как-то ему намекнуть, чтобы был потише. Так никаких ушей не хватит.
Человеческая девушка вдруг несмело притронулась к руке Вадлара.
— Я согласна, — шепнула она.
— А? — не понял Вадлар.
— Я согласна. Можете пить мою кровь. Я…
Вадлар попытался вспомнить, из какого захолустья ее притащили в город. По словам Вишмагана (кстати, пора узнать его имя!), из деревушки, что на юге Лангарэя, где заправляли апатичные Суоро. Да, для нее жизнь в городе, где жизнь и не-жизнь били ключом, была просто чудом.
Вадлар поводил пальцем у нее перед носом.
— Не сегодня, — сказал он. — И не стоит с горящими глазами картинно резать вены — быть Перерожденным еще труднее, чем Наследником. Мы-то никогда не знаем, что это такое — быть живым.
…Она, кстати, так и не поняла. Что поделаешь, деревенская девчушка, окунувшаяся в городскую романтику! Стала Апостолом упыреныша из клана Дариш, недаром он еще в первый раз пялился не на ее шею, а на грудь.
…На следующий раз пришло еще меньше. Как Вадлар и ожидал.
Он только спрашивал. Он не давал им ответов, он не рассказывал, как все есть на самом деле. Он только спрашивал и слушал. И снова спрашивал. Он хотел, чтобы они сами научились спрашивать. И некоторые учились. Таких упырей, каким был когда-то он, оказалось достаточно. Не нужные никому, даже себе, не задумывающиеся о смысле существования, прожигающие свою долгую не-жизнь. Ходящие по краю, потому что по-другому они не умели, не знали, что по-другому можно, потому что их отцы и матери подчинили мир своему порядку, а они не знали, куда себя в нем девать, и искали выход, а выход в замкнутом мире — всегда на грани.
Он спрашивал. Он спрашивал, зная, что хочет таким образом извиниться перед ней. Он не спас ее. Но он мог