Трилогия «Проклятая кровь» в одном томе. Твари из адских измерений, нечисть из аномальных зон, нежить из пораженных некроистечениями земель, креатуры черных магов, обезумевшие духи и элементали — вот стандартный набор, с которым часто приходится иметь дело боевым магам. Но помогать упырям? Работать на Повелителей преисподней? Нет, тут уж лучше отказаться. Что? Не получится? Тогда боевому магу не остается ничего, кроме как выполнить контракт. Но когда вокруг гибнут бессмертные, как смертным выполнять свою работу? Содержание: 1. Проклятая кровь. Похищение 2. Проклятая кровь. Пробуждение 3. Кружева бессмертия
Авторы: Пашковский Юрий Юрьевич
не осталось, их полностью поглотила конструкция, окружившая Поцелованного Смертью.
Латиэлл ударил молотом по стене костяной темницы. Она даже не шелохнулась, а в месте удара появилась тонкая, почти незаметная трещина, подернувшаяся гнилым свечением. Гори оно все синим пламенем! В ярости Маэлдрон начал беспорядочно наносить удары по стенам, более прочным, чем даже стенки Зерна Пут. Гнилое свечение дало понять, что тут замешана некромагия, посмертное Заклинание, скрепленное волей и проклятием погибшего, что придавало ему Силы на уровне Веления Бессмертного, то есть на время становило в один ряд с нерушимыми Законами Мироздания.
И даже Поцелованный Смертью… Даже Маэлдрон-Разрушитель во всей Силе своей сейчас не мог разрушить костяную клетку, в которую оказался заключен. Тем и опасна некромагия, что Смерть — один из абсолютных Принципов Мироздания, и Принцип этот можно использовать для манипуляции бытием.
Если бы это мог видеть Гииор, он бы порадовался, что разработанное Перерожденным в клане Вишмаган некромагом некромагическое Заклинание было предложено ему, Главному Истребителю Блуждающей Крови, а не другому Вишмагану. Костяная Клеть, Заклинание, ускоряющее эманацию смерти до третьей стадии неупокоения, когда меняются кости мертвых сущностей. Но вдобавок клеть направляла костяк, как копья-жгуты, в находящихся рядом живых. Те, кого Заклинание не поразило, попадали в неразрушимую темницу, подпитываемую некроэнергией смертных, которые умирали в ней от отсутствия воздуха.
Если бы это могла видеть душа Гииора… Но у упырей нет души.
Они продрались сквозь заросли лещины, бородавчатого бересклета и красной жимолости. Названия кустарников неожиданно выдал Вадлар, поразив новой гранью своего таланта. Хотя кто знает, может, раньше он проглотил в свое субпространство древесно-кустарниковый определитель и теперь каким-то образом читал из него? Вышли к основанию холма и нос к носу столкнулись с упырями. Двадцать Живущих в Ночи в кожаных доспехах и двое в латах. Прежде чем прозвучали ругательства Вадлара и команды носферату, Уолт активировал приготовленное Четырехфазовое Заклинание Стихий.
Земля под ногами упырей выгнулась, сверху обрушился ветер, опрокидывая не-живых, воздух стал холодным и синим, окольцовывая каждого упыря ледяной глыбой. Под конец огненные плети опутали эти глыбы и обратили Живущих в Ночи в пар.
— Почаще бы так, — высказался Уолт, удовлетворенно наблюдая за растворяющимся между деревьями паром.
— А что, раньше никогда не получалось? — невинно спросил Вадлар тоном, полным жалости к непрофессиональному волшебнику.
— Слушай, как тебя Сива и особенно Татгем раньше не убили?
— Кто сказал, что они меня не убивали? — удивился Фетис— Я просто как этот… возрождающийся весной бог. Есть такой в Северных царствах. Вальдиаром кличут.
— Значит, если я тебя сейчас чисто в воспитательных целях прикончу, то ты возродишься, да?
— Возродиться-то я возрожусь, — осторожно начал Фетис, — да вот только следующей весной, а тебе помощь моя сейчас пригодится. Да и обижусь я.
— Что ж ты на Сива и Татгем не обижаешься?
— А кто сказал, что не обижаюсь? Это они думают, что я не обижаюсь, а я им в вино плюю, когда они не видят.
Они легко перешли на «ты», и их словесная перепалка напоминала Уолту добрые старые деньки. Очень добрые. И очень старые.
— Я ж не злопамятный, — пыхтел Вадлар, поднимаясь следом за Уолтом по холму, покрытому редкими вишневыми деревьями, — быстро все забываю, после того как отомщу…
Его слова перебила реальность, решившая поиграть сама с собой в пятнашки. Мир закружился, холм подернулся росчерками и изломами, фигуры Магистра и Живущего в Ночи стали расплывчатыми, действительность покрылась фантасмагорией красок, которые никогда не увидеть глазу смертных. Повсюду скользили декариновые нити, раздавались дивные и чудовищные песни. Все это продолжалось недолго, искривляющий реальность поток энергий схлынул и умчался дальше, за холм.
Туда, где начиналась территория лесного гиганта, его чудовищные корни, уносящиеся выше деревьев.
— Мне показалось или я услышал убога, распевающего пошлую частушку о магах? — спросил Вадлар.
— Что? — Уолт торопливо плел Заклинания Познания, посылая импульсы заклятий вслед ужасающей Силе, унесшейся к лесному гиганту.
Фетис воспроизвел частушку.
— Сколько-сколько волшебных палочек туда засунули? — недоверчиво спросил Уолт и спохватился: — Подожди, не до тебя…
Вадлар замолчал. Он понимал, что маг не просто так стал серьезным и раскидывается октариновыми
