Хроники Равалона

не стоило об это знать, верно? Они и так плохо соображают от ужаса. В другой ситуации, попытайся кто-то обмануть команду боевых магов, те скрутили бы обманщика и предоставили его Конклаву для разбирательств. Их было около сорока человек, на уровень-два ниже магического оперирования реальностью. Создай они Круг и скажи Уолту решительное «нет», Намина Ракура десять раз бы подумал, связываться ему с ними или нет, и каждый из десяти раз твердо бы знал: не связываться.

У страха глаза велики. Они испугались призрака Конклава, этого пугала свободолюбивых магов Серединных Земель. Смертные — странные существа. Решили разобраться с проблемой лишь потому, что, если оставить ее, появятся новые проблемы. Как просто. Стоило пригрозить магам расправой Конклава, как близкая и более ощутимая угроза отступила на задний план, уступая место эфемерной и отдаленной (и вообще не существующей). Сива быстро сообразил, что делать. Хотя нет, Вадлар первым упомянул Конклав. А Фетис-то — голова! Если бы не привычка придуриваться, вообще бы был замечательным парнем, хоть и упырь.

Короткобородый попытался еще что-то выторговать, но насупленный вид Вадлара и упоминание первого и второго Номоса заставили его сдаться. На лице короткобородого чародея было разборчиво написано, что он очень жалеет, что портал не был создан до появления Магистра и его компании, сыплющей знаниями Номосов.

«Встаньте в круг… Сконцентрируйтесь… Вот нужные мыслеформы… Теперь направляйте Силу по этим каналам…»

Они все-таки пытались оставить себе хоть немного Силы, пытались припрятать ее, скрыв в глубинах ауры. Уолт бесцеремонно отобрал заначки. Сюсюкаться с чародеями он больше не собирался. Отдавшись в его власть, они превратились в лимоны, которые он мог безостановочно выжимать. Впрочем, делать это боевой маг не собирался, он ведь не чернокнижник или некромаг какой-нибудь.

Воронка почти заполнилась Силой, когда в постоянно сотрясаемом Поле Сил произошло изменение, негативно отразившееся на передаче магических энергий. Пронесшийся по колдовским полям разрыв эфирных связей чуть не разрушил стройную систему подачи Силы, и Уолту теперь приходилось мотаться между подчинившимися его воле волшебниками и восстанавливать связи.

Сомнений не было, кто-то из сражавшейся парочки «бог-упырь — Маэлдрон-Разрушитель» нанес смертельный удар.

Но кто?

Они неотрывно смотрели друг другу в глаза, не скрывая ничего. Оба видели души друг друга — душу живую и душу мертвую.

И в душе живой не было ничего, кроме ярости, клокочущей раскатами гнева и громом неистовства. Эта ярость была готова уничтожить мир, если ее не остановить, залить мир огнем, испепелив все.

И в душе мертвой не было ничего, кроме безумия, расползающегося кляксами сумасшествия и волнами умопомешательства. Это безумие было готово уничтожить мир, если его не остановить, превратить мир в холодную безмятежность, заковав все в лед.

И чем сильнее Золтарус вглядывался в душу Латиэлла, тем сильнее становился запах сожженного мира.

И чем сильнее Латиэлл вглядывался в душу Золтаруса, тем сильнее становилось чувство холода.

Противники, достойные друг друга, ждали, кто первым начнет атаку и допустит ошибку.

Первым не выдержал Маэлдрон. Слишком сильна была память о карлу, от которых остались только кости, слишком много боли приносила эта память. Огненные шары вспухли вокруг Золтаруса, декариновыми протуберанцами очертив вокруг бога-упыря настоящую огненную сеть, которая начала сжиматься, едва появившись. Соединив руки над собой, Латиэлл создал ветвистую белую молнию, которой ударил сквозь огненную сеть, целя в голову противника. Ярость, собранная в эту молнию, злой Силой своей могла обратить в пыль гору.

На миг Золтарусу показалось, что за спиной Лесного эльфа возникли темные фигуры. Высокие, широкоплечие, гордые, они полнились той яростью, что падала на него в виде белой молнии. Словно одобряя действия карлу, они кивнули, вскинув правые руки в приветственном жесте.

Бог-упырь схватился за сеть, огонь потек по ладоням, но он почувствовал только легкое жжение и в два счета разорвал пламенную сеть. И тут белая молния обрушилась на него. Он не ожидал, что ярость Лесного эльфа, ярость простого смертного, пускай и мага, сумеет опалить его. Он не ожидал, что мгновенная боль пронесется по телу, по каждой клеточке, заставив его испытать подзабытое за века чувство опасности. Но эльф сумел причинить ему боль, а это не удавалось даже Вестникам.

Золтарус никогда не слышал о Маэлдронах, а если бы и слышал, все равно бы не поверил, что смертные, пускай и полубоги, сравняются в Силе и Могуществе