Трилогия «Проклятая кровь» в одном томе. Твари из адских измерений, нечисть из аномальных зон, нежить из пораженных некроистечениями земель, креатуры черных магов, обезумевшие духи и элементали — вот стандартный набор, с которым часто приходится иметь дело боевым магам. Но помогать упырям? Работать на Повелителей преисподней? Нет, тут уж лучше отказаться. Что? Не получится? Тогда боевому магу не остается ничего, кроме как выполнить контракт. Но когда вокруг гибнут бессмертные, как смертным выполнять свою работу? Содержание: 1. Проклятая кровь. Похищение 2. Проклятая кровь. Пробуждение 3. Кружева бессмертия
Авторы: Пашковский Юрий Юрьевич
это нечто злом? И наоборот — если говорить о добре? Но разве приносят убоги что-либо кроме страданий?
Курс «Магия и цивилизация», прочитанный студентам молодым, но перспективным Алфедом Косом, поведал Эльзе о Черной империи, где смертные молятся и поклоняются убогам, не всем, правда, а принадлежащим определенной нижнереальностной Фракции Спокойствия. Здесь сурово наказывали за преступления, но если черноимперец исправно приносил дары и жертвы Разрушителям (не смертных! животных и нечисть!) и платил налоги в казну, то перед ним и его семьей открывались всевозможные перспективы для жизнедеятельности. Образование в Черной империи было общеобязательным, институт Малецифистики принимал всех желающих познать магию, государство поощряло развитие цехов и мануфактур. Империя стала первой страной в Равалоне, которая ввела пенсию для государственных служащих. А после смерти убогочестивый черноимперец отправлялся не в Нижние Реальности, а в Белую Пустыню.
Однако Черная империя должна вести войны — это была основная плата за покровительство убогов. Раз в десятилетие или раз в столетие, когда из Нижних Реальностей жрецы получали откровение, объявлялся Священный Анабазис, и Черный Властелин вел легионы на захват новых земель. Исход войн не интересовал Фракцию, им нужны были изменения, которые вызывали в Астрале и Эфире сами сражения. Ну и, конечно, души павших в битвах смертных. Как было известно Магистрам от малецификов, приезжавших для прохождения практики в Школу, по негласному договору между убогами Фракция Спокойствия получала в свое распоряжение всех павших во время Святого Анабазиса грешников.
Борьба за власть постоянно сотрясала Равалон. Не только убоги, но и боги приказывали своим последователям развязывать кровопролитные войны. Да и сами смертные правители — разве не сходились и не сходятся их сторонники в безумных схватках? От войн страдают. Вряд ли это стоит доказывать. Тогда, если довериться словам Джокка, то зло — это и убоги, и боги, и сами смертные, но лишь тогда, когда они творят зло.
Потом были лекции по буддийской метафизике и магии, окончательно запутавшие Эльзу. Ракшас, известный, как утверждали, южный мистик и маг, заверял, что сам мир есть страдание. Или, если говорить его словами, то «тотальность страдания является фундаментальным свойством эмпирического существования, основанным на страстном стремлении к переживанию чувственного опыта». Четкое определение. Хорошая дефиниция. Варий Отон был бы в восторге.
Эльза в восторге не была. Смертный сам себе творит зло — так, что ли, получается? Проще, конечно, взвалить вину за грехи и страдания на убогов. Намного проще. Но мир сложен. Простых определений не бывает.
Она постоянно спорила сама с собой, не решаясь обращаться с расспросами к учителям. Она старательно возводила стену, разделявшую детские впечатления от дедушкиных рассказов и демонстраций и взрослые размышления Эльзы ар-Тагифаль. Она хотела сама прийти к определенному выводу. Сама создать дефиницию.
Но стена рухнула, когда Эльза увидела адские посмертия, напомнившие ей о словах Франциска Одана ар-Тагифаль. Рухнула стена и треснула броня.
Она испугалась. Ей стало страшно. Девушка смотрела на души, на разумные энергемы, корчащиеся в адских муках, смотрела — и видела (хотя не могла! не могла! не могла увидеть!) у каждой грешной души свое лицо.
Этого не могло быть.
Это было.
Иллюзия Глюкцифена? Галлюцинация ее испуганного разума?
Она испугалась — и не смогла должным для боевого мага образом отреагировать на появление Хирургов. Из-за нее чуть не погиб Уолт.
Уолт. Мог. Умереть. Из-за нее.
Как бы ни уверял учитель Джетуш, что виноваты они оба из-за своей молодости и неопытности, Эльза знала — это лишь ее вина. Она дала слабину. Броня треснула. Стена разрушилась.
Ты впечатлительна, Эльза.
Это плохо, Эльза.
Тебе необходимо избавиться от излишней восприимчивости.
Посмотри — Уолт не боится. Учитель Джетуш не боится. Игнасс фон Неймар не боится (хотя опасается, да, опасается, и то больше учителя Джетуша, чем убога).
Успокоиться. Взять себя в руки. Высказать убогу все, что ты думаешь. Освободиться от лишних чувств.
Ей казалось, что она смогла. Что ее слова сумели заткнуть брешь и вернуть стену. Теперь ее ничем не впечатлишь. Теперь она сдержится…
Но угорр стал полностью прозрачным, Цитадель Лорда-Повелителя Аваддана предстала во всем своем ужасающем великолепии (ужасающем великолепии? да, ужасающем, и да — великолепии! лучше слов не подберешь), и Эльза не смогла сдержать эмоции, ахнув от удивления. Дворец Архистратига Подземелья потрясал. Так потрясают
