Хроники Равалона

ее за руку, заставив обратить внимание на Глюкцифена. Убог говорил и был весьма серьезен.
— Лорд-Архистратиг ныне постоянно устраивает приемы, показывая, что не обеспокоен по поводу будущих выборов. Мой господин знает, что малейшая демонстрация слабости приведет к его смещению теми, кто жаждет Кратоса и управления над армией.
— Это что, там сейчас полным-полно убогов? — Брови Уолта недоуменно взлетели. — То есть мы, ваше тайное средство, сейчас предстанем перед Лордами Разрушения во всей своей нетайной красе? Не проще ли было встретиться с Авадданом в секретном месте?
— Эх, юноша, юноша, — покачал головой Глюкцифен, — молодость хороша, но мало знает и еще меньше понимает. Вы молоды, и в этом не ваша вина. Неужели решили, что мы, приглашая вас, не подготовились? Хотя именно такова ваша мысль, но это неправильная мысль! Мой господин так долго правит не потому, что у него хорошие советчики, нет! Лорд Аваддан сам умен и продумывает действия на много шагов вперед!
— Ага. — Уолт ухмыльнулся. — И присутствие учеников Земного мага и чародея Конклава в этом угорре прямое подтверждение его предусмотрительности.
Учитель Джетуш грозно посмотрел на Уолта. Эльза, как ни старалась, не смогла удержаться от улыбки. Глюкцифен проигнорировал сарказм.
— Ваше присутствие здесь, а точнее, присутствие Джетуша Малауша Сабиирского, является многоходовой комбинацией, давно разработанной Лордом-Архистратигом, — спокойно ответил он. — Впрочем, как я уже говорил, скоро вы все поймете. А пока что… — Убог засунул правую ладонь в рот. Вытащил он ее обратно с четырьмя обычными с виду кольцами, обильно покрытыми слюной.
— Вам надо будет надеть сии перстни, если вы хотите остаться в живых, пока находитесь во дворце Лорда-Архистратига, — торжественно объявил Глюкцифен.
— А нельзя их… ну… как-нибудь почистить? — скривившись, спросил Уолт.
— Наверное, можно, — невинно ответил убог, но заниматься чисткой перстней не стал. Эльза поняла, что уже держит одно из колец в руке. Глюкцифен буквально только что отдал его девушке, а она, не колеблясь, приняла убоговский артефакт. Опять искажение восприятия!
— Проксемика и хронемика, — задумчиво протянул Уолт, разглядывая кольцо в своей ладони. — Не априорные формы чувственности, а варьирование их апостериорных аналогов.
— Прошу прощения? — Глюкцифен, стоявший возле Игнасса, повернулся к Магистру.
— Я понял, что ты делаешь. — Уолт улыбнулся. — Теперь лишь осталось понять — как.
— Вы о моей Функции, юноша? Позвольте помочь сохранить ваше время, которое вы впустую потратите на раздумья. Я — убог Искажения. Не из сильнейших, повелевающих материей пространства и времени, но кое-что умею.
— Это не тот ответ, который мне нужен. — Уолт подкинул кольцо и ловко поймал его.
— Это единственное, что я могу вам сказать. Поверите или нет, но я и сам большего не знаю о себе и своих Силах. И — не хотите ли уже надеть перстни?
— Уолт, Эльза. Делайте, что говорят, — распорядился учитель Джетуш, надевая кольцо. И в тот же миг преобразился. Теперь он выглядел как вставший на задние ноги броненосец с четырьмя щупальцами вместо рук и волчьей мордой. Декариновый плащ позади существа истончал эманации страха и боли. Эльза поежилась. Убоговская мощь, явленная в новом образе учителя Джетуша, ощущалась как невероятно опасная. Девушка отвела взгляд, стараясь не смотреть на Земного мага, и с опаской надела перстень на безымянный палец. Почему-то она знала, что только этот палец подойдет.
Уолт хмыкнул.
— Как я… — начала Эльза и не узнала собственного голоса. Он стал более низким, в нем появились рыкающие нотки. Она посмотрела на руки, но вместо них увидела серые когтистые лапы.
— Уолт? — проревел-прорычал учитель.
— Оно в слюне…
— Уолт!
Магистр быстро надел кольцо. На Джетуша и Эльзу исподлобья глянул нахохлившийся ворон с пятью декариновыми глазами и перевитыми мускулами руками под крыльями. Сами черные крылья по краям заканчивались серебристыми перьями, а лапы — ярко-бордовыми длинными когтями.
Из угла, где сидел Игнасс, раздался вопль возмущения. Боевые маги, не сговариваясь, дружно повернулись. Ворон (непонятно как, но ему это удалось с клювом вместо рта!) расплылся в хищной ухмылке.
— Почему только я так выгляжу, хрю?! — возмущался дознаватель Конклава, рассматривая копытца вместо ладоней. — Почему мой облик так разительно отличается от обликов Магистров, хрю-хрю?!
Из зеркала, явно наколдованного Игнассом, на конклавовца смотрела огромная жирная свинья, на теле которой постоянно появлялись и исчезали страдающие лица, то человеческие, то