Хроники Равалона

после того как побывавшие на Ближнем Востоке чародеи взяли за моду делать личные купальни в собственных домах, а не посещать общественные бани. К тому же во многих городах, возведенных после развала Роланской империи, термы не строили, в основном из-за религиозных запретов. Такое ощущение, будто боги думали, что Ролан пал под натиском варваров из-за любви к чистоте.
— Уолт! — ар-Тагифаль повернулась к Ракуре, застывшему на пороге, и схватила его за руки. Хорошо, что он успел убрать пульсары! — Уолт, можно я искупаюсь?! Пожалуйста!
Промямлив что-то вроде: «Купайся, почему бы и нет» — и чуть не утонув в озере благодарности, разлившейся в голубых глазах, Уолт смущенно ретировался в комнату. Кстати, вот ему бы точно не помешало искупаться! А заодно одежду подлатать. Чем маг и решил заняться. Однако перед этим он выглянул в зал и чуть не уткнулся носом в рослого серебристокожего убога. Фурия? Гм. Больше всего фурия походил на рогатого бородатого человека. Одет в доспехи гоплитов раннего Морского Союза, вооружен гладиусом и копьем. Конечно, не простое оружие, Вторые Глаза показали, что на магическом уровне и гладиус, и копье являются продолжением вырабатываемых убогом энергий. Его аура была слабее, чем у встречавшихся ранее Бессмертных, и можно было побиться об заклад, что Онтос фурии не крепче Эфира того же Глюкцифена. Не Младший убог, правда, но и не Старший. Средний? Или некое продолжение Мощи Аваддана, облеченное в нечто индивидуальное?
Уолт вернулся в комнату и расселся на кровати. Предстояло сложное дело. В бытовой магии Ракура не был силен, поскольку повседневное волшебство требовало больше созидательных моментов и строилось на иных принципах, чем боевая магия. Предстояло составить заклинание, способное залатать дыры в камзоле и штанах, что для Магистра было равносильно если и не созданию Великого заклинания Разъяренного Феникса, то аналогичным усилиям где-то на том же уровне волшбы. Проще обзавестись новой одеждой. Гад Глюкцифен, сгинул, прежде чем Уолт попросил новый костюм.
Да уж. Ломать — не строить. Так, синтез материи, структурация поля… мм, это еще что за преобразование плетения? А если так? Кошмар! Батюшки светы, какой-то чепец получился! Чепец размером с камзол! Так, расплести заклятия и попробовать другую последовательность. Синтез материи — и… И почему-то подозрительно похоже на кастет, хотя железо он никак не мог создать… Или мог? Может, со структурацией поля не получилось? Гиле — в порядке, ноэма — в полном порядке, ноэзис — в абсолютном порядке. Осторожненько, осторожненько, не то вместо кожи получится хлопок… Какого хрена получился лен?! Проклятье! Тысяча убогов, да проще сойтись один на один с Вестником!
Отложив шевелящийся камзол — как получилось сделать его шевелящимся, Уолт не понимал, — Магистр визуализировал последовательность своих действий, простеньким заклятием припоминания воссоздав образ неудачных манипуляций с одеждой. Что же он сделал неправильно?
Пересматривая плетения заклятий и пытаясь выявить ошибку, Уолт невольно вспомнил, как во дворце султана Мэддората наблюдал за одним из разделов обыденной магии. Толстый бородатый чародей в полосатом халате и белоснежной чалме заваривал чай, используя простые комбинации волшебства, но умудрившись при этом превратить процесс в целое представление. Кружившиеся в воздухе пиалы терпеливо дожидались, когда свернутая в форму шара вода, парящая над ними, закипит, окруженная нагревающим температуру заклятием, а волшебник добавит в нее чайные листья. И тогда в одном водном шаре развернутся по всей поверхности желтыми бутонами «Розы Пророков», в другом опустятся на дно и расплетутся в тонкую золотистую паутину «Стрелы Ангни», в третьем посередине запляшут ярко-красными колючими иглами «Глаза Шайтана», в четвертом устроят ураган взрывающиеся и раскидывающиеся частичками «Поцелуи Ассасина». А после фонтаны кипятка взмоют из клокочущих, словно гейзеры, шаров, но ни одна капля не упадет мимо пиал: свиваясь в зигзаги, струйки чая наполнят чаши, которые затем отправятся к восхищенным мастерством чародея гостям султана. Уолт, помнится, застыл в восторге, распахнув рот так, что в него не то что муха — целый рой мух мог залететь, а он и не заметил бы. Повседневная магия — но как же она его тогда потрясла.
Тогда… потрясла… в Мэддорате…
Но он не был в Мэддорате. За все время своей жизни Уолт Намина Ракура никогда не посещал Мэддорат. Находился рядом, в соседних странах, по делам Школы, но в самом Мэддорате — нет. За все время своей жизни.
Этой жизни.
В горле образовался комок, руки задрожали. Уолт погасил заклятие и вытер проступивший на лбу пот. Невозможно. Не может быть. Он вспомнил