Трилогия «Проклятая кровь» в одном томе. Твари из адских измерений, нечисть из аномальных зон, нежить из пораженных некроистечениями земель, креатуры черных магов, обезумевшие духи и элементали — вот стандартный набор, с которым часто приходится иметь дело боевым магам. Но помогать упырям? Работать на Повелителей преисподней? Нет, тут уж лучше отказаться. Что? Не получится? Тогда боевому магу не остается ничего, кроме как выполнить контракт. Но когда вокруг гибнут бессмертные, как смертным выполнять свою работу? Содержание: 1. Проклятая кровь. Похищение 2. Проклятая кровь. Пробуждение 3. Кружева бессмертия
Авторы: Пашковский Юрий Юрьевич
поддержали континентальных сородичей, а на помощь Подгорному Владыке поспешили отборные хирды и шарты Гебургии. Собратья вестистфальдских гномов были не прочь навести шороху в эльфийских лесах. И навели. Так навели, что Эльфляндия поспешила выплатить огромную репарацию Вестистфальду, упрашивая Подгорного царя поскорее отозвать войска союзников от Дворца Света и Волшебного Леса…
Гм, опять мысль ушла в сторону. А ведь всего-то и размышлял о движущем их существе, которое Глюкцифен назвал тагорром. Родственник угорра, понятное дело. Транспорт, а для игр уже не предназначен. «Тагорры детям не игрушки», — с серьезной мордой заявил Глюкцифен, когда маги расселись возле правой «глазницы» убоговской креатуры, и реальность вокруг змеиного черепа превратилась в размытые линии, разделившиеся по двум плоскостям — оранжевую вверху и серую внизу. Скорость тагорра была немыслимой. Даже магическим зрением ничего не увидишь.
— В Олории верят, что убоги питаются душами, — сказала Эльза. Как и все, она сидела в удобном мягком кресле, украшенном по бокам драгоценными камнями, «выросшем» из тагорра, когда маги в сопровождении Глюкцифена поднялись в распахнувшую пасть «змею» по удобной, выползшей изо рта существа лестнице. Уолт сел рядом с Эльзой. Защита девушки — его первоочередная задача. Наставник будет разбираться с Инфекцией, а Уолт оберегать Эльзу. Гм. А потом, спустя века, о подвигах Джетуша Малауша Сабиирского станут слагать саги, а всяких там телохранителей и не вспомнят. Ну и ладно. К такой известности Уолт особо не стремился.
— А в Олории душами пробовали питаться? — поинтересовался Глюкцифен. Эльза смущенно покачала головой. — То-то же. Не стоит магам верить во все, что выдумывают необразованные крестьяне. Впрочем, юная дева, расскажу вам о забавной придумке, которую измыслил один мой собрат. Доводилось ли вам слушать о «Черной книге Равалона»? Не доводилось? Впрочем, не виню вас, произведение это усилиями райтоглорвинов в Серединные земли не попало. Однако дело вот в чем. Ваши поэты, зовущие себя романтиками, придумали образ трагического убога, восставшего против пут Предназначения, налагаемых Тв
а рцом на своих тварей. Свобода, равенство, братство и прочая ересь. Ну мы быстренько подсуетились, послали муз, подкинули кому надо в головы художественных образов, и получилась «Черная книга Равалона». Это история о том, — Глюкцифен пустил слезу, — как первого Убога никто не понимал, все Бессмертные вокруг были твердолобые и кретины, а он любил Равалон и пытался его благоустроить, но ему мешали и мешали. А потом, когда он чуть не создал Золотой Век для смертных, но не по Замыслу Создателя, закоснелые в своей глупости боги побили его и заперли в Тартарараме. А Золотой Век так и не наступил. — Глюкцифен достал носовой платок из воздуха и тщательно высморкался. — Книжонка очень популярна в Светлых княжествах среди молодежи. Знали бы вы, сколько новых последователей после ее появления в продаже у нас появилось, сколько смертных заключили контракты с нами! Вот она — сила искусства!
Ар-Тагифаль улыбнулась и покачала головой. Поддаваться на провокации Глюкцифена девушка больше не собиралась. Хорошо. А то вряд ли получится еще раз удачно воспользоваться опытом иной жизни.
Именно благодаря Эльзе Уолт понял, чьи воспоминания всплыли в его сознании. Ту восточную мудрость, рассказанную девушке, знал Тахид аль-Арнами, а не Уолт Намина Ракура. Тахиду она нравилась, он любил повторять ее на проповедях и в частных беседах. Если уподобить сознание Тахида свитку, то слова о Едином и Единственном вписались в каждую строчку, став неотъемлемой частью писаний разума. Интересно, что сказал бы Тахид, искренне верующий в Божественный Сверхразум, называемый западными иноверпами Тв
а рцом, узнай, что в будущем перерождении станет чуть ли не атеистом, признающим в качестве Абсолюта лишь Перводвигатель? Наверное, улыбаясь, процитировал бы какого-нибудь восточного мудреца вроде:
