Хроники Равалона

ветер, без капли магии — хотя в Меоне, на этой странной лестнице, обычное как раз и казалось странным, неправильным.
Ни с того ни с сего захотелось есть. Голод подступил прячущимся в переулке убийцей, пронзил кинжалом желудок. Во рту стало сухо. Ноги начали подкашиваться. Уолт побрел медленно, словно продираясь сквозь буран. А потом Эльза услыхала голос — печальный, уставший, содержащий в треснутых нотках то, что поэты при дворе олорийского короля называли «печатью вечности».
— Проводник и покалеченная волшебница. Меньше всего я ожидал увидеть кого-то вроде вас. Существа Океана-между-Реальностями, бездумно проплывающие сквозь лежащие на их пути миры. Хранители Эйн-Софа, которым понадобились души для очередной битвы. Разумные орудия Амальгамы, наконец-то одолевшие богов и убогов. Посланцы и рабы иных Престолов. Я ждал кого угодно — из них. Но не Проводника, отрицающего свою сущность, и не девочку с Наследием, не знающую о Наследии.
Ветер стих. Напоследок отпустил обжигающие пощечины, чуть не сбросившие Магистров с лестницы, и умчался в дальние просторы Меона.
— Вам повезло… маги. Рану, что нанес Проводник, поможет залечить Наследие. Лишь поэтому вы еще живете, а не бредете в сопровождении богов смерти в Белую Пустыню. Думаю, вы понимаете это, ты, волшебница… и ты, Проводник. Символ не спасет, если я пожелаю твоей гибели.
Не пустая похвальба аристократа, бравшего несколько уроков у самого — самого! — маэстро Бернадильо из Вирены перед нанятыми для его охраны Мечеными. Нет, наоборот, странствующий в одиночку Меченосец спокойно предупреждает выскочившую из леса шваль, кому они заслонили дорогу и что с ними будет, если они не поспешат обратно в заросли.
— Не бойтесь, маги. Я готов принять вас. Однако, волшебница, мне нужно, чтобы ты ответила на вопрос — готова ли довериться тому, кого встречаешь в первый раз, если он пообещает оставить вам жизнь и помочь вернуться? Готова ли открыться неведомому, не зная, что ждет тебя?
— Что… что, если я отвечу отказом? — Эльза даже не узнала свой голос. Испуганный писк, а не голос боевого мага. Ей стало стыдно — перед собой, Уолтом, Школой.
— Ничего. Я просто верну вас в начало вашего пути. Проводник разозлится, попробует все повторить, но я уже знаю, кто и как нарушил границы Храма. Может, ему удастся пройти половину моих барьеров, но дальше Сила Символа пожрет его, он перегорит, уткнувшись в непреодолимые преграды, которые я готов поставить. Ты, волшебница, если решишься снова следовать за ним, погибнешь еще на первом барьере. А Проводник и не заметит, обуреваемый желанием пройти ко мне, влекомый зовом Книги.
Голос не угрожал, а констатировал факт. Делайте что хотите. Я вам не помощник, если не поможете мне. Баш на баш. И да воздастся по заслугам. Если определить хозяина голоса — то…
Не определить. Не получается.
— Я… — Голос предательски задрожал. — Я доверюсь…
Ветер вернулся, обдал жаром пустыни. Эльза вздрогнула, когда тугие струи воздуха сжали ее, сгустились. Могучее заклинание, полное запутанных плетений и скрытых узлов, накрыло девушку и Уолта. Их подняло в воздух, вернее, в ту субстанцию, которая в Меоне прикидывалась воздухом.
Миг — и Магистры очутились на последней ступени лестницы, которая только что казалась недостижимой.
Ровная желтая площадка, тянувшаяся на восемь сторон света, небольшая четырехгранная пирамида неподалеку от Магистров, покрытая знаками, без остановки изменяющимися и складывающимися в письмена, от которых веяло таким Могуществом, что Эльза чуть не задохнулась, словно получила удар от умелого бойца под ложечку. А Уолт…
Уолт открыл глаза и изумленно огляделся.
— Тень здесь не имеет силы, Проводник! — прогремел голос — тот самый уставший и опечаленный голос, который встретил их на лестнице. Но здесь, на площадке, его полнила Власть, истинная власть владыки всего мира, подчинившего себе и смертных, и Бессмертных.
Он спустился с неба, скрыв громадой тела синее светило.
На развернутые крылья, простроченные золотыми нитями, словно накинули сеть белоснежных молний — небесный огонь шипящими каплями опадал на площадку, разбегался паутиной, старательно избегая магов. Длинный хвост, покрытый сверкающими остриями разных размеров, молотил воздух, извиваясь живой плетью в руках дриады. Коснувшись площадки, звякнули жемчужные когти на массивных, как вековые дубы, лапах.
Туловище, покрытое багряной чешуей, нависло над пирамидой. Дракон (а это без сомнения был дракон! хоть и не похожий на тех, которых ар-Тагифаль видела на древних полотнах, в книгах и на творимых в учебной аудитории визуализациях) пристально взглянул на Магистров,