Хроники Равалона

но и сознание неспособно вместить необходимые мыслеобразы, которые и мыслеобразами назвать можно лишь по аналогии с ролью, выполняемой ими в создании чар. Понял — потом.
В тот миг Нами захлебнулся растекшимся от Сына Змея жемчужным туманом, затопившим древний город кобольдов в считаные мгновения. Он потерял из виду Кшанэ, Элинору, Аль-сида, перестал чувствовать биение Ядра. Туман глушил все чувства, и обычные, и магические, с каждой секундой становился все более плотным. Нами отчетливо представил, как они тонут в жемчуге, как смыкается над ними и застывает бетоном магия Рафаила.
Сын Змея, сожри его гидра, выбрал безупречный момент для нападения. Почти как София, дождавшаяся, когда они расслабятся, только наоборот: идя по городу кобольдов, они были напряжены, ждали нападения чуть ли не всех воинов Брата и Сестры. И проворонили одного-единственного врага. Не верилось, что на столь ответственное задание пошлют одиночку. Аль-сид сплел несколько заклятий на основе Мощи Храма Метаона, после применения которых от города не осталось бы и пыли — как раз достаточно для армады врагов. Одно из заклинаний он уже опробовал на Рафаиле, но у Сына Змея нашлось чем удивить в ответ.
Нами заревел, продираясь сквозь пряди застывающего тумана. В ответ закричал Аль-сид, огненной стрелой обозначив свое местонахождение. И в этот миг туман рассыпался дряхлой шалью.
На удивление, все оказались живы и даже не ранены. Буря Тысячелетия Кшанэ окрасила каменные своды радугой. Шакры увеличились до размеров Элиноры и вырывались из рук хозяйки, готовясь рвать и метать. Посланник тяжело дышал, прислонившись к валу. Аль-сид раскидывался огнем, словно фонтан брызгами; он вообще сам стал походить на пламенный фонтан.
И Рафаил оказался жив. И не ранен. Целый, будто и не валялся только что разбросанным по клочьям пространства.
Улыбался, ублюдок.
— Теперь шансы равны, — любезно сообщил он Аль-сиду.
— Что ты сделал? — плавя камень под ногами, Аль-сид двинулся к Рафаилу. Правильно. Лучше быть поближе, чтобы не дать ему воспользоваться Кровью.
Нами только сейчас заметил, что уже находится в Облике. Ну и хорошо. Меньше времени на перевоплощение, точнее, вообще не надо тратить драгоценных мгновений на трансформацию.
Приближаясь к Рафаилу, Нами ощутил, что чего-то не хватает. Он не сразу сообразил: Мощь, чье присутствие незримо напоминало о невообразимых иерархиях Сил, пропала. Храм Метаона исчез. Ядро Поля Силы, заклинание для уничтожения Меча и Посоха, мерно стучало, но Микдаша больше не существовало. Кажется, Посланник упоминал, что для создания заклинания воспользовался проходящими сквозь Равалон потоками межмировой магии, а не Силой приславшего его Космократора.
— Абхава, Храм Укона… — донесся голос Посланника. Морщась от боли, слуга Метаона пытался подняться на ноги. Лучше бы не вставал. Так он привлекал внимание Рафаила.
— Сила Змея… — Посланник скривился, опираясь на валун. — Пожиратель Миров, Отрицающая ипостась Создателя Мультиверсума… Он властвует над Уконом, Абсолютным Ничто… Его Сын подавил мой Храм своим… Никто и не подозревал, что Абхава Змея так же могущественна, как Наос и Микдаш…
— Век живи — век учись,
телеолог,  — отозвался Рафаил, щурясь, словно довольный кот. — Папаша вам еще покажет, как мешать его Задумкам. И вам, телеологам, и
меонщикам, и Ангелам, и Семье. Всем покажет. — Он пригнулся, пропуская волну пламени над собой, схватил за шею вырвавшуюся из волны огненную кобру, нацелившуюся ему в горло. — Эй, Алушка, так не честно! Я же не нападаю, и вы пока успокойтесь! Я к вам с предложением!
— Сначала пытаешься убить, а потом поговорить? — Ифрит замер в трех метрах от Дитя Змея, опасаясь подступить ближе.
— Да я знал, что ты не умрешь, — беспечно отмахнулся Рафаил, разглядывая кобру. — Моей отрицательной доминанты для Микдаша маловато. Короче. Последняя возможность для вас, гомункулусы. Верните Меч и Посох — и вам позволят уйти в любой мир по вашему желанию. Брат и Сестра не станут вас преследовать. Они чтят силу, а вы показали себя сильными.
— Скажи, Рафаил, — неожиданно спросила Кшанэ, — почему вы служите им? Ты, София, Ялдабаот — Кровавая Троица владеет Силой, после объединения которой можно не страшиться Брата и Сестры. Так почему Дети Змея не повергнут тех, кто посмел называть себя их хозяевами? Почему вы терпите власть над собой?
— Кшаночка, — расстроенно ответил Сын Змея, сдавливая шею кобры, — ты же умная. Разбудив, меня предупредили, что из всех гомункулусов ты самая умная. Даже слишком умная. И не понимаешь такой простой вещи? Если мы служим Брату и Сестре, значит, так надо. Понятно?