Хроники Равалона

от тела. Так лучше, Нами. Так ближе к Метаону. Безгреховное существование. Телесность, подчиненная духу. Я избавлялся от Бытия, очищался от Бытия, пытался стать подобен себе подлинному… Я отдал моим Грехам те предельные Силы Бытия, которые скопились в моем теле, перепоручил им умную энергию. Себе оставил только энергии Метаона. Но когда Метаон и умная энергия Мультиверсума вместе — о, это чудовищная мощь, Нами!
— Хочешь убедить, что у меня нет шансов?
— Объясняю, что у тебя нет шансов. Моя Тень уже готова сдержать твою. И что сможет вся твоя боевая магия против умной энергии моих Грехов? Ты видел, на что они способны.
И должен понимать, что произойдет, попытайся ты сопротивляться.
Супербий напрягся и готов был наброситься в любой момент, как только Посланник отдаст приказ. Девчонка не выглядела готовой к бою. Эльфийка, кажется, вообще мечтала найти укромное местечко и плакать там без остановки. Однако она опаснее Супербия. Что там говорила Фа? Зеркальный лабиринт, после которого она обнаружила, что сражалась сама с собой? Методом исключения — остальные-то мертвы, а у Супербия некая власть над перемещениями в пространстве — лабиринт остается за эльфийкой.
— Нам не стоит сражаться, Посланник.
— Хорошо, что ты это понимаешь.
— Но я не скажу, где Осколки. Не для этого мы бежали в Раш-ати-Нор. Не поэтому сражались с Братом и Сестрой. Не ради этого погибла Кшанэ. Но именно для этого я принял Тиэсс-но-Карана. Чтобы не позволить собрать Осколки. Чтобы Меч и Посох остались там, где находятся сейчас.
Уолт смотрел в глаза Посланнику. Некогда инфернальная пропасть, где сошлись лед и пламя. Сейчас лишь мертвая пустошь.
— Я помню, как убил Рафаила. Помню, как чуть не убил Аль-сида и Элинору, как чуть не уничтожил Равалон. Не должен помнить — но помню. Это ведь ты, да? Ты сломал скрепы Тиэсс-но-Карана, когда забирал нас в Подземелье. Ты дал Тени возможности Возрождаться полноценнее, чем когда-либо. Ты позволил мне напрямую черпать Силы Тени, обходя многочисленные запреты. И я вспомнил. Вспомнил, зачем принял Тиэсс-но-Карана.
И тогда это казалось правильным. Десятки перерождений назад Тиэсс-но-Карана казалась единственно правильным решением. Аль-сид и Элинора ушли, а он остался сторожить разъятые на части Символы Инобытия и Сверхбытия. Тот, кем был Уолт Намина Ракура тысячелетия назад, — гомункулус Нами решил стать сторожем Силы, грозившей Мультиверсуму смертью. Он еще не знал, что в нем остался зародыш Отражения, Тень, которая проснется в следующей жизни. Тиэсс-но-Карана, заклинание титанов, созданное Аль-сидом на прощание, сохраняло центр его личности, удерживало разумную душу от Колеса Перерождений, но хранило оно и Тень, желавшую вернуть Меч.
Он сдерживал память. Отказывался от воспоминаний. Усилил Тиэсс-но-Карана, упрятав первичную личность вместе с Тенью в самые дальние уголки души. Иногда Отражение не беспокоил его несколько жизней подряд. Но Тень возвращался. Всегда возвращался, маня Силой и Властью.
А теперь вернулся Посланник.
— Ты хотел подтолкнуть меня слиться с Отражением, — сказал Уолт. — Чтобы тот, кто займет мое место, помог тебе, одержимый жаждой Силы. Не вышло, Посланник. Ты сдался Тени, а я боролся. И сейчас не я подчиняюсь желаниям Отражения, а он покорен моей воле.
Мертвая пустошь. Похожа чем-то на Ничью землю, только в Тайкоре водится разумная нечисть, а во взгляде Посланника нет жизни.
— Зачем тебе Меч? Для чего твои слуги ворвались в Наос и похитили часть Книги? Она для пути Меча, а не для дороги Посоха. Чтобы вернуться в Метаон, хватит и Посоха. Очистить тело, преобразовать дух, вернуть изначальные эманации…
Посланник засмеялся:
— Вернуться, Нами? Кто сказал, что я хочу вернуться? Когда-то я желал этого, безумно желал. Давно, очень давно. Но теперь не жажду вернуться в Метаон. Это отныне не для меня. Но и Меон чужд мне. Я останусь здесь, в Бытии. С силой Метаона и мощью Меона. Я подчиню Престолы и изменю Мультиверсум! Создам свой совершенный Метаон из вашего убогого Бытия! Я возьму сам то, чего меня лишили!
— Ты — раб Посоха, Посланник.
Старик дернулся, как от удара. Побледнел Супербий. Эльфийка заплакала.
— Тень Посоха отравила тебя.
— Отравила?! — закричал Посланник. — Она спасла меня, Нами! Она — а не вы, гомункулусы, — спасла меня в Ядре Поля Силы, она не дала мне умереть! Я горел в пламени Ядра, мой разум распадался. Мой чистый дух погибал, и никто не пытался помочь. Но Посох подарил мне жизнь. Ведь ты живешь до сих пор, храня Осколки и пользуясь Тенью Меча, не так ли? Ведь он дал твоей душе бессмертие, как Посох — бессмертие мне…
— Ты ошибаешься, — сказал Уолт. И шагнул