Хроники Равалона

Идущих Следом были приглашены к нам мастера ведьмачьего дела для истребления и изучения нечисти, вдоволь имеющейся в землях, что известны как Граница. Вооружены они были оружием лучшим и острейшим. Магией пользоваться им разрешили во всем объеме, что им доступна, и полная свобода действий обеспечена им была. Так что знать не можем мы, отчего пятнадцать ведьмаков исчезли, ибо от услуг наших они отказались, в Контракте указав, что действовать самостоятельно будут и проводники им не понадобятся… С тех пор ведьмаки к нам не суются, хоть целые горы золота им предлагай, даже артефактом каким магическим не заманишь! Магов приглашали — и те отказались, указав, что Контракт с ведьмаками не завершен и это будет им мешать! А как же его завершить, если от тех пятнадцати ни слуху ни духу, останки их не найдешь, и на спиритические вызовы их души не являются!
«Ясно, — понял Уолт. — Вот почему Конклав не лезет сюда. Пока ведьмаки официально не откажутся от Контракта, маги здесь не имеют права работать. А у ведьмаков предписаний, правил и уложений, по которым они живут и действуют, — до Небесного Града достать могут, если их все переписать на бумагу мелким почерком и в стопку сложить. Из-за этой бюрократии и разделения сфер деятельности меня даже нормально не подготовили к Границе. Не удивлюсь, если Архиректор сам о ней слышал краем уха, чего уж там от Алесандра ожидать».
Очередная остановка, судя по тому, как дернулись варги, чуть не сбросив всадников, была незапланированной и самим Финааш-Лонером. Огул спрыгнул на землю и растерянно начал бегать из стороны в сторону, шипя так, что и Уолт понял, что один из лучших проводников по Границе отнюдь не радуется разбежавшимся тучам и хорошо видным звездам. Кстати, тучи убежали недалеко, насколько можно было увидеть в ночи, — чуть впереди они уплотнились и даже заполонили край неба, словно овцы, согнанные в стадо волкодавом.
— Что на этот раз? — повернулся к Вадлару Магистр.
Заклятие Огнешара расползалось щекочущим теплом по правой руке, заклятие Ледяной Стрелы холодом покалывало левую. Локусы Души, основные пути метафизических сил и энергий в теле, собирающие из окружающей среды необходимую подпитку и испускающие ее обратно в переработанном виде, сейчас не были раскрыты Уолтом на полную. Впрочем, он и не овладел ими полностью, для этого он еще не прошел необходимые курсы и тренировки.
Сейчас он владел Локусами Души на уровне аспиранта второго года обучения. Которым, впрочем, и являлся.
— Думаю, — медленно сказал Фетис, следя за тем, как мечется туда-сюда Огул, как он останавливается, а потом с расстроенным лицом идет к ним, — мы сейчас узнаем.
Огул был немногословен. Подойдя, он произнес лишь:
— Живая Река.
Однако этого хватило, чтобы Понтей схватился за голову и выругался, причем не на упырином, а на Всеобщем, будто желая создать синэстезию и приобщить Уолта к своим переживаниям. Иукена сплюнула, причем плевок прошел в опасной близости от правого сапога Уолта. Вадлар помрачнел и перестал ухмыляться, а Каазад-ум…
Уолт решил не обращать внимания на этот кусок скалы, подозревая, что, явись перед ним весь Пантеон богов и убогое Равалона и предложи ему власть над миром, он так же бесстрастно проедет мимо, не обратив на них внимания.
— Она только недавно начала течь здесь, буквально минут пять — семь назад появилась, — зло сказал Огул. — Если б мы поторопились, то не было бы никаких проблем.
— Что за Живая Река? — небрежно спросил Уолт тоном смертного, который Живые Реки встречает по двадцать раз в день. — Что нам мешает ее пересечь?
Огул выглядел смущенным.
— Понимаете, господин маг… Здесь раньше никто не встречал Живую Реку, и не было никаких предпосылок, что мы с ней столкнемся. Я весь путь рассчитал, не должно было ее здесь быть.
— Так что не так? — спросил Уолт, видя, что остальные упыри становятся все мрачнее и мрачнее. Даже показалось, что нос Каазад-ума стал угрюмее выглядеть.
— Дело в том, — вздохнул Огул, — что Живая Река — не совсем река.
«Да ладно вам! Не может быть! А еще она не совсем живая, верно?» — так и хотелось съехидничать Уолту, но он сдержался.
— Может, это магическая креатура древнего чародея, может, это живое существо, которое явилось из хтонических глубин, может, это выдумка Бессмертных — я не знаю. Но одно о Живой Реке известно точно. Она уничтожает неживые рукотворные изделия, поглощает их, разъедает, превращает в ничто. И еще почему-то деревья. Довелось мне видеть, как Живая Река текла сквозь рощу. Все деревья сгнили быстрее, чем я моргаю. Цветы, травы, насекомые — с ними ничего не случилось, а от деревьев только мокрая труха и осталась.
— А что, объехать ее нельзя?