Хроники Риддика

а не во влажной кювете системы крио-сна, будет полезна для его утомленного тела.
– Даю тебе день, – наконец объявил он. – Один день.
Помощник-оператор усмехнулся. – У нас в сутках пятьдесят два часа.
Тумбе не ответил. Он знал об этом, когда заговорил о сроках.
Дуруба, казалось, остался довольным. – Предложение справедливое, Анатолий, – сказал он оператору. – Найди нашим друзьям жилище поудобнее и попрохладнее.
Устранив грозивший разразиться конфликт, Дуруба вернулся к приборам.

Лебедка, опустившая Риддика, дернулась и остановилась в трех метрах от дна. Риддик получил прекрасную возможность рассмотреть новое место жительства и сразу же ею воспользовался. К тому же это отвлекло его от боли в запястьях.
В общем, обстановка здесь была, мягко говоря, нездоровая. Из трещин в земле поднимался серный дым и пар, света было меньше, чем наверху, и это делало место похожим на дантовский ад. Сначала Риддик не заметил никаких признаков жизни.
Потом появились три человека. Они вышли из большой расщелины, заметили висящего на цепях мужчину и направились к нему. Риддик рассматривал их с интересом. Заключенные оказались с головы до ног засыпанными желтой пылью. Одежда, открытые участки кожи, волосы, – все было покрыто тонким и, судя по всему, постоянным слоем серы. В легких рюкзаках, которые они несли, просматривались контуры каких-то ракообразных – возможно, еда или предмет обмена.
Исследуя новичка с необычными очками, живописное трио с особым вниманием разглядело его башмаки, что и понятно: обувь у всех троих была ветхой и изношенной, в пятнах от земли, по которой они ходили. Размахивая самодельными кирками, они встали под Риддиком, даже не пытаясь скрыть своих намерений. Обычно сверху спускали еду, но вот, впервые за долгое время, появились полезные башмаки. Все трое держали в руках кирки и ждали, когда жертву наконец опустят. Риддик со вздохом приготовился к тому же. Спустя мгновение фиксатор на его запястьях мягко щелкнул и расстегнулся. Падая, Риддик перевернулся и собрался, разорвав мышечным усилием путы. Он мог сделать это и раньше, на корабле охотников или во время переезда в тюрьму, но и со свободными руками ему нечего было противопоставить трем-четырем ружьям. Один пойдешь, свободу найдешь. На троих нарвешься, смерти дождешься. Ему не хотелось нарываться на ружейный огонь, пока он не мог использовать свое превосходство.
Но сейчас никаких ружей не было, и ему ничто не мешало освободить, наконец, руки.
Приземлившись, Риддик парировал первый удар, выбил плечо нападавшего и продолжил дугу его кирки так, что она вошла в позвоночник незадачливого грабителя. В следующее мгновение он развернулся ко второму.
Нападавших никак нельзя было назвать медлительными: пока Риддик разбирался со вторым, третий обошел его со спины и замахнулся киркой. Его орудие успело пройти лишь полпути, как вдруг он замер, выронил кирку и обеими руками схватился за шею, вокруг которой обвилась цепь. Расправляясь со вторым нападавшим, Риддик увидел, что цепь рывком ушла назад. Он проследил за ней взглядом и заметил обманчиво хрупкую, гибкую фигуру. Стройность фигуры его не удивила, а вот контуры застали врасплох.
Пока он снимал очки, девушка исчезла за каменной кладкой, которой была перегорожена пещера. Он собрался уже последовать за ней, чтобы поблагодарить и задать несколько вопросов, но был отвлечен окликнувшим его сверху голосом – мужским баритоном, эхом, отразившимся от каменных стен.
– Здесь есть заключенные и есть преступники, – провозгласил голос с убежденностью истового верующего.
Двумя ярусами выше зловещего вида толпа спускалась к нему. Их вел зрелый мужчина с изможденным, неровным лицом, будто вырубленным из вулканической породы.
– Кто это сказал?
– Это сказал Гув, – послышался ответ.
– Я так сказал. Преступник живет по особым правилам. Он знакомится с каждым уголком тюрьмы, учится чувствовать ее пульс. Преступник проявляет, когда это требуется, уважение. Он уважает своих собратьев, уважает систему. Систему, по которой живут преступники, а не тюремную. Нашу систему.
Добравшись до дна, Гув подошел к Риддику, но остановился на приличном от него расстоянии. Его свита столпилась позади, готовая к действиям, но и дающая новичку шанс проявить себя. Риддика изучали десятки глаз. На многих лицах было выражение уважения и зависти.
– Заключенный, – торжественно и многозначительно продолжал Гув, – живет за счет своих собратьев. Он выполняет работу тюремщиков и позорит всех остальных. – Его голос зазвучал еще ниже. – В этой тюрьме заключенные всегда получают по заслугам.