Хроники Риддика

вода его и не требовала. Царапина на щеке саднила: напомнил о себе прощальный поцелуй девушки, которая назвала себя Кирой. Эта мысль, или что-то другое, заставила Риддика повернуться и выглянуть из-под горячей струи.
Она была напротив и наблюдала за ним. Наблюдала и оттачивала что-то блестящее, острое, длинное. У нее было непроницаемое лицо, и трудно было понять, о чем она думает. Риддик старался не выпускать ее из виду, пока обсыхал. Вдруг раздался чей-то другой голос.
– Все подъезжаешь?
Гув демонстрировал свое спокойствие, но его глаза недобро поблескивали. Риддик чувствовал, что его противника в любую минуту может охватить неуправляемый приступ гнева. Он вежливо слушал, не ослабляя бдительности. Неожиданно Гув поднял руку. Его пальцы выглядели так, будто их переехала транспортная тележка, и не однажды, но не отрезала. Что немало говорило о его способности следить за собой даже в самых неблагоприятных условиях. На одном пальце поблескивало золотое кольцо, истерзанное точно так же, как и палец.
– Я помню, как она была великолепна, но, черт возьми, я совершенно не помню ее имени!
В эту фразу была впрессована целая история жизни, в подробности которой Гув не хотел вдаваться. Он жестом подозвал другого заключенного, который сидел возле горячего пятна на земле пещеры. Над пятном был подвешен грубый, но практичный котелок для варки, а в нем булькал местный тюремный чай. Его компоненты менялись от тюрьмы к тюрьме, но всегда составлялись из съедобных веществ, которые не входили в повседневную тюремную диету. Тюремный чай позволял заключенным чувствовать свое превосходство над охранниками, которым чай никогда не доставался. Если кто-нибудь из охраны принимался его разыскивать, котелок по странному стечению обстоятельств оказывался пустым, даже если его приходилось «случайно» опрокинуть.
– Выпей за мой счет, – предложил Гув, – раз уж мы проведем здесь остаток своей жизни. Это, конечно, не тот напиток, что предлагают в лучших отелях, но его сварили не с меньшей заботой. Да и цена не кусается.
Риддик кивнул. – Где вы берете воду?
Гув указал наверх. – Сами очищаем. Когда есть вода и есть тепло, кто-нибудь обязательно догадается их соединить. – Он отошел в сторону, но не очень далеко.
С выражением грубоватой гордости чайных дел мастер предложил новичку дымящуюся кружку.
– Табак, мох, чуток того и другого, иногда добавляем что-нибудь сладкое, если удается найти. В общем, полезно для здоровья, – Гув усмехнулся, продемонстрировав впечатляющие щели во рту. – Слабительного в чае нет, а на вкус он приятнее, чем кажется. – Увидев, что Риддик не протягивает руки и внимательно рассматривает кружку, его настроение тут же переменилось. – Ты что, отказываешься пить чай, предложенный Гувом?
После этих слов несколько находившихся поблизости заключенных направились в их сторону и в считанные секунды окружили Риддика. Заключенный мог вести самостоятельную жизнь, но если он нарушал правила гостеприимства, кара была неминуемой. Некоторые из мужчин держали в руках камни и самодельное оружие.
– Пусть знает, что в тюрьме нет ничего бесплатного, – сказал один из них.
– Ему нечего продать и нечего обменять, – завистливо произнес другой, вцепившись взглядом в необычные очки и башмаки Риддика. – Похоже, добровольно он ничего не отдаст.
– Заставим, – предложил третий, перекидывая из ладони в ладонь небольшой камень.
– У него есть информация, – воскликнул кто-то из все увеличивающейся толпы. – Первый новичок за много месяцев. Пусть поделится информацией в обмен на чай.
– Какая, к черту, информация? – огрызнулся тот, кто положил глаз на башмаки Риддика.
– Новости! – в один голос выразили общее желание двое заключенных. – Что происходит на воле. Новости из планетной системы, новые слухи.
– Слухи, о которых судачит охрана, – проворчал толстяк, – плюнуть и растереть.
– Не скажи, – возразил его компаньон. – Слишком много болтовни на одну тему. – Он с надеждой посмотрел на Риддика, который по-прежнему молчал, но внимательно слушал. – Мы тут разное слышим. Кое-что доходит и до нас. К начальству приезжают посетители, начальство говорит с охраной, охрана треплется между собой. Болтают о каком-то грандиозном вторжении, причем сразу на несколько планетных систем. То ли призраки, то ли одержимые.
– Я слышал, что они вроде богов, – встрял кто-то.
– Какие планеты захвачены? – спросил другой.
– Их нельзя убить, – продолжал тот, кто затеял разговор. – Во всяком случае нельзя убить предводителей, потому что они уже мертвы.
Толстяк, который сначала относился к беседе с