Хроники Средиземья

знаете, не связывался.
— А с кем прикажешь ему связываться? — сквозь зубы процедил Бродяжник. — С жирным кабатчиком, который и свое-то имя еле помнит, даром что его день напролет окликают? Они ведь не могут навечно запереться у тебя в «Пони», а домой им путь заказан. Им надо ехать или идти — дальше, очень далеко. Или, может, ты сам с, ними пойдешь, отобьешься от Черных Всадников?
— Я-то? Чтоб я из Пригорья? Да ни за какие деньги! — до смерти перепугался толстяк, будто ему и правда это предложили. — Ну а если вам, господин Накручинс, и в самом деле переждать у меня? Какая спешка? Что вообще за катавасия с этими черными страхолюдами? Откуда они взялись?
— Они из Мордора, Лавр. Понимаешь? Из Мордора, — вполголоса вымолвил Бродяжник.
— Ох ты, спаси и сохрани! — побледнел от страха Лавр Наркисс. Видно, слово «Мордор» тяжело лежало у него на памяти. — Давно у нас в Пригорье хуже ничего не слыхали!
— Услышите еще, — сказал Фродо. — Ну а помочь-то мне вы все-таки согласны?
— Да как же не помочь, помогу, — шепотливой скороговоркой заверил господин Наркисс. — Хоть и не знаю, что толку от меня и таких, как я, против… против… — он запнулся.
— Против Тьмы с Востока, — твердо выговорил Бродяжник. — Толку не много, Лавр, но уж какой ни на есть. Ты, например, можешь бесстрашно оставить у себя на ночь господина Накручинса — и не припоминать его настоящее имя.
— Еще бы, еще бы, — с видимым испугом, но тем решительнее закивал трактирщик. — Но черные, они-то ведь знают, что я вам не в помощь. Ох, какая, правда, жалость, что господин Торбинс нынче так себя обнаружил. Про Бильбо-то здесь давно уж слышали-переслышали. Ноб и тот, видать, понял, а ведь есть у нас и которые побыстрее соображают.
— Что ж, надо надеяться, Всадники покамест не нагрянут, — сказал Фродо.
— Конечно, конечно, надо надеяться, — поспешно поддакнул Лавр. — Тем более, будь они хоть сто раз призраки, в «Пони» нахрапом не проберешься. До утра спите спокойно, Ноб про вас слова лишнего не скажет, а мы уж всем домом приглядим, чтоб разные страхолюды здесь не шастали.
— Только на рассвете чтоб нас разбудили, — наказал Фродо. — Надо выйти в самую рань. Завтра, будьте добры, в полседьмого.
— Дело! Заказ есть заказ! — обрадовался трактирщик. — Доброй ночи, господин Торбинс, то есть, простите, Накручинс! А, да, вот только — где же господин Брендизайк?
— Не знаю, — мгновенно встревожившись, отозвался Фродо. Про Мерри они как-то позабыли, а время было позднее. — Гуляет, наверно. Он сказал, пойдет подышит воздухом.
— Да, за вами глаз да глаз! — со вздохом заметил господин Наркисс, — Пойду-ка велю запереть все двери — когда ваш приятель, конечно, вернется, — пусть за этим Ноб приглядит.
Наконец хозяин покинул их, снова бегло прищурившись на Бродяжника и покачав головой. Шаги его в коридоре удалились и стихли.
— Ну как, письмо-то будешь читать? — спросил Бродяжник.
Фродо внимательно рассмотрел печать — да, печать Гэндальфа, бесспорно, — потом сломал ее. Лист был исписан скорым и четким почерком:
«ГАРЦУЮЩИЙ ПОНИ», ПРИГОРЬЕ.
Равноденствие, год по Летосчислению Хоббитании 1418-й.
Друг мой Фродо!
Меня настигли дурные вести. Спешу, времени совсем нет, а ты выбирайся побыстрее из Торбы: к концу июля, самое позднее, чтобы в Хоббитании и духу твоего не было! Вернусь, когда смогу, запоздаю — нагоню. Если пойдете через Пригорье, оставьте мне весточку. Трактирщику (Наркиссу) доверять можно. Надеюсь, в дороге встретите моего друга: человек высокий, темноволосый, зовут Бродяжником. Он все знает и поможет. Идите к Разделу — там-то уж наверняка свидимся. А не поспею — Элронд о вас позаботится и скажет, как быть дальше. Тороплюсь, прости —

Древнее золото редко блестит,
   Древний клинок — ярый.
Выйдет на битву король-следопыт:
   Зрелый — не значит старый.
Позарастают беды быльем,
   Вспыхнет клинок снова,
И короля назовут королем —
   В честь короля иного.

И еще к слову: надеюсь. Лавр не замедлит отослать