Перед вами — уникальная книга. В ней под одной обложкой собран весь цикл о Средиземье — от «Хоббита» до «Сильмариллиона». Полная история Средиземья от «первых звуков музыки Эру» до отплытия Фродо из Серебристой Гавани — история, без которой не обойтись ни одному настоящему поклоннику профессора Толкина. Три основных произведения из цикла «Легендариум Средиземья». Содержание: Хоббит, или Туда и обратно (Перевод: В. Тихомиров, К. Королев) Властелин Колец (Перевод: А. Кистяковский, В. Муравьев) Сильмариллион (Перевод: Н Эстель)
Авторы: Джон Рональд Руэл Толкиен
они схватили, прозывался Мим; он молил Турина сохранить ему жизнь и клялся взамен провести их в потайные пещеры, куда без его помощи никто не мог найти дорогу. Турин сжалился над Мимом и пощадил его.
— Где же твой дом? — спросил он.
Мим отвечал:
— Высоко над землей, на большой горе жилище Мима: Эмон–Руд называется эта гора с тех пор, как эльфы поменяли все имена.
Турин умолк и долго смотрел на гнома, и наконец молвил:
— Веди нас туда.
На следующий день они вышли вслед за Мимом к Эмон–Руд. Гора стояла на краю вересковых пустошей, что тянулись между долинами Сириона и Нарога; высоко над зарослями вереска возносила она главу, и крутая серая вершина ее была оголена, если не считать алых се́регопов, покрывающих камни. В то мгновение, когда Турин со спутниками подошли ближе, заходящее солнце пробилось сквозь тучи и осветило вершину—а серегоны были в полном цвету. И сказал один из них: «На вершине кровь».
Но Мим потайными тропами провел их вверх по обрывистым склонам Эмон–Руд; у входа в пещеру он поклонился Турину и молвил: «Войди же в Бар–эн–Да́нвед, Жилище–Выкуп, ибо так оно будет зваться отныне».
Другой гном, неся огонь, вышел навстречу ему, они обменялись какими–то словами и быстро скрылись во тьме пещеры; Турин же пошел следом и добрался до дальнего покоя, освещенного тусклыми светильниками. Там он увидел Мима, стоящего на коленях перед каменной лежанкой у стены: Мим рвал на себе бороду и причитал, беспрестанно выкрикивая одно и то же имя, а на лежанке вытянулся третий гном. Войдя, Турин встал рядом с Мимом и предложил ему свою помощь. Мим взглянул на него и ответил:
— Ты ничем не можешь помочь. Это сын мой. Кхим, смертельно раненный стрелой. Он умер на закате. Так сказал мне сын мой Ибун.
Тут родилась в сердце Турина жалость.
— Увы! — воскликнул он. — Я, как сумею, расплачусь за эту стрелу. Отныне дом этот и впрямь будет называться Бар–эн–Данвед, и если когда–нибудь мне случится разбогатеть, я в знак скорби заплачу за твоего сына виру золотом, хоть оно и не развеселит больше твоего сердца.
Мим поднялся и долго смотрел на Турина.
— Я слышу тебя, — проговорил он. — Ты говоришь словно гномий владыка стародавних пор, и это изумляет меня. Теперь сердце мое спокойно, хоть и не весело; и ты можешь жить здесь, если захочешь, ибо я плачу свой выкуп.
Так Турин стал жить в потаенном жилище Мима на Эмон–Руд; часто бродил он по траве перед входом в пещеру и смотрел на восток, на запад и на север. На севере видел он лес Бретил, обвивающий зеленью Эмон–Обел: и туда неизменно устремлялся его взор, хоть он и не знал почему, ибо душа его тянулась скорее к северо–западу, где во многих лигах отсюда, казалось ему, различал он Теневой Хребет, родные его горы. Вечерами же смотрел он на запад, где красное солнце опускалось в туман над дальними берегами и утонула в тенях долина Нарога.
В то время Турин много разговаривал с Мимом и, сидя наедине с ним, слушал его мудрые речи и рассказы о его жизни. Мим вел род от тех гномов, что в давние дни были изгнаны из гномьих городов на востоке, задолго до возвращения Моргота забрели они в Белерианд. Они стали меньше ростом и утеряли многое из кузнечного мастерства, и, привыкнув жить украдкой, ходили согнувшись и крадучись. До того как на запад пришли через горы гномы Ногрода и Белегоста, эльфы Белерианда не знали, что это за существа, и охотились за ними, но потом оставили в покое, прозвав Ноэгшп Нибии, что в наречии синдаров означает Малые Гномы, то есть карлики. Карлики никого не любили, кроме себя, и если они боялись и ненавидели орков, то эльдаров ненавидели не меньше, в особенности Изгоев: ибо нолдоры, говорили они, украли их земли и жилища. Задолго до того, как прибыл из–за Моря король Финрод Фелагунд, они нашли пещеры Нарготронда и начали рыть там ходы; да и под вершиной Эмон–Руд, Лысой Горы, неспешные руки карликов все долгие прожитые там годы пробивали и углубляли пещеры, не тревожимые Сумеречными Эльфами лесов. Но в конце концов они выродились, и в Средиземье вымерли все, кроме Мима и его двоих сыновей, а Мим был стар даже по гномьему счету, стар и забыт. В его чертогах праздны были кузни и ржавели секиры, а память о карликах сохранилась лишь в древнейших преданиях Дориата и Нарготронда.
Пришла середина зимы, и выпал снег, обильней которого не видали прежде в речных долинах; и Эмон–Руд вся была засыпана снегом; говорили, что зимы становятся тем суровей, чем более возрастает могущество Ангбанда. Лишь самые крепкие телом осмеливались тогда выходить из дому; иные заболели, и всех мучил голод. Но вот как–то, в тусклых сумерках зимнего дня, внезапно явился меж изгоями человек — как им почудилось, огромного роста, в белом плаще с капюшоном; ни говоря ни слова, подошел он к огню. Когда же люди
