Если вам кажется, что вы попали в сказку,— не радуйтесь заранее. Избавившись от одних проблем, вы немедленно наживете другие. Если вас прокляли — не торопитесь прощаться с жизнью. Может статься, что, встретившись со своим проклятием лицом к лицу, вы обретете утраченную надежду и нежданное счастье.
Авторы: Панкеева Оксана Петровна
почему? Он в чем-то провинился или… сорвался?
– Можно сказать, почти сорвался.
– Почти – это как?
– Это так, что если человек перестал владеть собой в обычной обстановке, то рано или поздно он сорвется и на работе. Кантор неглупый парень, и сам это чувствует. Поэтому он пришел ко мне, рассказал все, как есть и попросил перевести его в полевой отряд. Убийца, у которого не в порядке нервы, это не убийца, а смертник.
– Нервы? А когда они у него были в порядке? И в чем это выражается? Он хоть на наркотики не присел?
– Я не замечал. А проблемы у него начались после той памятной охоты на ведьму. Что-то там произошло, о чем они с Саэтой умолчали. Хотел бы я знать, что именно, но Кантор же не скажет, а у Саэты теперь не спросишь…
– А что с ней случилось? Я как-то видел Гаэтано, и почувствовал, что он прямо сам не свой, что-то у него стряслось, горе какое-то, но спросить постеснялся. Ты же знаешь Гаэтано, он и так меня не любит, а если я ему начну в душу лезть…
– Что случилось… То же, что со всеми рано или поздно случается. То ли где-то ошиблась, то ли разведка подвела, но наткнулась на охрану. Первым же выстрелом – наповал. Ты бы видел, что творилось с Кантором, когда он узнал! Ребята перепугались до такой степени, что не рискнули сами к нему подходить и позвали меня.
– А что именно с ним творилось? – осторожно поинтересовался предводитель. – И почему я не знаю? Где я был?
– Ты… – лицо товарища Амарго приобрело выражение беспредельной досады с некоторым оттенком брезгливости. – Как раз в это время в этой самой комнате, наевшись фанги в количестве, достаточном чтобы нормальному человеку отравиться насмерть, ловил фиолетовых гоблинов при помощи огненных дорожек. Вы с Кантором точно не братья? Почему у вас всяческие безобразия происходят одновременно, и мне приходится между вами разрываться?
– Да демоны с ними, с фиолетовыми гоблинами! – отмахнулся позитивно мыслящий товарищ. – Зато я все-таки научился делать огненные дорожки!
– Путем передозировки наркотиков, – ядовито добавил наставник, – в полностью деревянном помещении. Самое время и место баловаться с огнем! Потом вся твоя охрана носилась с ведрами…
– Амарго, ну не начинай все сначала! – жалобно задрал брови предводитель. – Мы про Кантора начали. Что делал я уже выяснили, а он чего такого натворил?
– Ты когда-нибудь видел, чтобы Кантор плакал?
– Да ты что? – огромные темные глаза товарища Пассионарио загорелись нездоровым интересом, граничащим с восторгом. – В самом деле? Каменное сердце нашего дорогого Кантора дрогнуло, и из этого комка холодной злости удалось выдавить слезу?
– Ты еще балладу напиши! – в сердцах плюнул Амарго. – Романтик ты наш поэтичный! Сердце, видите ли, дрогнуло! Дрогнула вся хижина, и не один раз, и хорошо, что вовсе не рухнула, потому как Кантор приложил к этому все усилия! Слезу выдавить! Да он устроил форменную истерику с битьем головой о стену и криками, что это он во всем виноват!
– Он был трезв? – уточнил вождь.
– Абсолютно. Да будь он даже пьян в стельку, он так себя никогда не вел. В чем он виноват, он так и смог объяснить толком. Я всерьез боялся, что он опять рехнется, но вроде обошлось. Пришлось ему, правда, успокоительного вкатить, а то он ни говорить толком не мог, ни слушать. Проспался, пришел в себя, вроде все нормально, но после того стал как-то странно себя вести…
– Странно? По-твоему, до сих пор он вел себя нормально? Амарго, он же все эти годы…
– Что б ты в этом понимал!
– Как раз я в этом понимаю, и получше чем ты! Ты бы в него хоть раз заглянул, как я, так тебе бы обычная видимая истерика тоже показалась переменой к лучшему!
– Я не умею заглядывать, – устало вздохнул Амарго. – Будем считать, что я тебе поверил, хотя специалист из тебя, мягко говоря, посредственный. Но это же еще не все. Пару дней он пошатался в тоске и в печали по хижине, а потом явился ко мне сдаваться. Что-то сломалось, говорит, что-то не так, чувствую, а словами сказать не получается. В общем, не подумайте чего дурного, но переведите в полевой отряд, потому как работать больше не смогу. В полевой отряд я его не отпустил, там таким тоже не место, пусть пока в охране побудет, а там посмотрим. Может, придет в себя немного. А нет – так я ему найду работу.
– Он даже тебе ничего не рассказал?
– Почему «даже»? Он мне просто не рассказал. Ты что, думаешь я у него вместо жилетки для слез? Он ко мне приходит, только когда ему нужен совет. А плакаться он ни к кому не ходит. Даже к священнику.
– Он что, такой рьяный атеист или так не любит плакаться?
– Он просто узнал по голосу, кто у нас священник, и поэтому к нему не ходит. Одно дело изливать душу какому-то абстрактному священнику, и совсем другое – своему товарищу
