Если вам кажется, что вы попали в сказку,— не радуйтесь заранее. Избавившись от одних проблем, вы немедленно наживете другие. Если вас прокляли — не торопитесь прощаться с жизнью. Может статься, что, встретившись со своим проклятием лицом к лицу, вы обретете утраченную надежду и нежданное счастье.
Авторы: Панкеева Оксана Петровна
Почему? Боится? Или меня стесняется? Или гордость не позволяет решать свои проблемы с посторонней помощью?
– Не знаю, – сказал Кантор. – Может, Азиль что-то видит… Я не вижу так хорошо, как она. А что она говорит?
– Она говорит, что с его матовой сферой нельзя жить, что это очень плохо и что она его погубит.
– А он?
– А он говорит, что все прекрасно и все само собой устроится…
Элмар вдруг резко замолчал и уронил голову.
– Вот так засыпают пьяные герои, – сам себе сказал Кантор и оглядел живописно спящих вокруг него героев. Потом сходил в раздевалку, принес несколько простыней, укрыл всех теплее и примостился под боком у Ольги. Но сон почему-то не шел. И не шел из головы рассказ Элмара о том, что такое отчаяние. С чего бы? Перепил он, что ли, что принял так близко к сердцу чужие проблемы?
Вовсе нет, сказал вдруг внутренний голос. Ты просто забыл, как это было у тебя.
Да не было со мной ничего подобного, недовольно отозвался Кантор. Отстань и дай поспать.
Как это не было, не унимался внутренний голос. Ты разве совсем-совсем забыл? Простите, принц… Тебе это ничего не напоминает?
Кантор вздохнул. Конечно, напоминает. Но ведь это все было не так…
Прости, приятель, говорит тебе друг и советчик Амарго, старый знакомый твоего отца, как он сам себя отрекомендовал. Тебе сделали более-менее пристойное лицо, тебе подлатали тело, на котором живого места не было и, как смогли, сложили сломанную руку… нет-нет, она была просто сломана, никто ее тебе не отрезал, это у тебя ложные воспоминания… тебе вернули разум, насколько было возможно. Но голос… это слишком тонкая штука, чтобы его можно было сделать таким, как прежде. Это невозможно. Если бы ты попал к хорошему врачу в первые часы после того, как ты его сорвал, может и можно было бы, но сейчас… Извини. Сам виноват. Понесла тебя нелегкая к этой Патриции, когда тебе велено было сидеть и не высовываться…
Простите, маэстро, разводит руками известный мистик, которого пригласили для консультации, не уточняя имени пациента. Мне очень жаль, возможно, у вас действительно был прекрасный голос, но теперь ничего не поделать. Связки – слишком тонкая материя, чтобы их можно было вылечить таким образом. Ничего нельзя сделать.
Прости, малыш, но тут даже я ничего не сделаю, разводит руками красавец-эльф, твой прадед, которого непонятно откуда и каким образом приволок товарищ Пассионарио. Да и зачем тебе теперь голос, раз ты все равно потерял Огонь? Займись чем-нибудь другим… если, конечно, не желаешь пополнить собой ряды третьесортных бардов. И ты понимаешь, что он прав. Что на этом ты кончился как бард. И дело даже не в голосе, которым теперь разве что «спасите!» кричать, благо он по-прежнему достаточно громкий. И не в сломанной руке, которой теперь только на деревенских свадьбах играть, а не профессионально заниматься музыкой. Все это ничего не стоящие мелочи по сравнению с тем, что ты каким-то образом умудрился потерять Огонь… Да, было отчаяние, было желание умереть… но недолго. Совсем недолго. Пока не явился товарищ идеолог со своими предложениями насчет отдела пропаганды. За это ты ему до сих пор благодарен – за его идиотские предложения, которые тебя так вовремя разозлили и подтолкнули к правильному решению. Сидеть и проливать слезы до конца своих дней – это недостойно мужчины, будь ты бард, будь ты маг, или вообще кто угодно. Можно потерять Силу, потерять Огонь, но путь воина доступен любому физически здоровому мужчине. С рождения. Если он мужчина, конечно… так что, не морочь мне голову, мой вздорный и бестолковый внутренний голос. У меня все было совсем не так, и даже не похоже. И вовсе не так страшно.
Ну-ну, отозвался внутренний голос. Может быть. Только знаешь… Огонь – штука нестабильная. Вот он пропал, а вот он и вернулся. И что ты будешь делать, если к тебе вернется Огонь? А ты ведь хочешь. Ты по нему тоскуешь. Потому ты и трешься все время около этой девчонки. Потому, что тебя греет ее Огонь. Ну, так что ты будешь делать? Путь воина для тебя будет заказан, если только ты не пожелаешь умереть в ближайшее время. А бард из тебя получится… весьма и весьма посредственный. Безголосый, как в Ольгином мире. Вот тут-то ты и вспомнишь, что такое отчаяние. И что ты будешь делать?
А не пошел бы ты со своими прогнозами, злорадно откликнулся Кантор. Нытик несчастный. А вот тогда-то я и пойду к Азиль. Может, хоть чем-то она мне сможет помочь.
А если нет, не унимался голос.
А если нет, подамся действительно в драматические актеры или в танцовщики. В этом отношении я тоже, знаешь ли, не бездарь. А будешь и тогда ныть и доставать меня своими причитаниями – возьму и застрелюсь, будешь тогда знать.
На этом внутренний голос испуганно умолк, а Кантор опять задумался,
