Если вам кажется, что вы попали в сказку,— не радуйтесь заранее. Избавившись от одних проблем, вы немедленно наживете другие. Если вас прокляли — не торопитесь прощаться с жизнью. Может статься, что, встретившись со своим проклятием лицом к лицу, вы обретете утраченную надежду и нежданное счастье.
Авторы: Панкеева Оксана Петровна
и в наступившей тишине коротко и серьезно спросил:
– Публично?
– Да, здесь и сейчас.
– В какой форме?
– Как вам будет угодно.
– Должен ли я подробно указать, за что именно, невзирая на то, что здесь присутствуют дамы?
– Не обязательно.
– Должен ли я при этом преклонить колено перед вами?
– Нет, ваше величество, я хочу, чтобы вы смотрели мне в глаза.
Присутствующие, затаив дыхание, слушали этот странный обмен вежливыми репликами, которые и король, и его придворная дама произносили одинаково ровным и серьезным тоном, и с трепетом ожидали продолжения. Король с каменной вежливостью на лице спустился по ступеням, подошел к Эльвире вплотную и все тем же ровным серьезным тоном произнес, глядя ей в глаза:
– Госпожа Люменталь, я приношу вам свои извинения за то, как я обошелся с вами год тому назад. Я прошу у вас прощения за мое поведение, недостойное короля. Я прошу вас простить меня за то, что относился к вам без должного уважения, унижал вас, оскорблял и хамил. Я ничего не упустил?
– Благодарю вас, ваше величество, – точно так же ровно ответила Эльвира, и они, одновременно развернувшись, как часовые при смене караула, чинно разошлись по своим местам. Ольга, сунув руки в карманы, зашаркала своими белыми кроссовками на середину зала, спеша занять место Эльвиры.
– Это и все, чего ты хотела? – удивленно спросила Кира. – Вы что, так не могли разобраться в своих недоразумениях?
– Я не думала, что это будет… так, – вздохнула Эльвира. – Я ожидала, что он станет сопротивляться, а я буду настаивать… Что он разозлится, что ему будет стыдно, что он будет чувствовать себя униженным… А он даже не дрогнул. И даже не покраснел. И глаз не отвел. Словом, лишил меня единственного и последнего удовольствия. – она еще раз вздохнула и печально изрекла: – Козлы они все, мужики…
Тем временем Ольга, представившись, принялась излагать:
– Ваше величество, у меня к вам есть одна просьба, очень, как бы сказать… личного характера. Вы не возражаете, если я выскажу ее вам наедине, чтобы… э-э… ну, вы меня понимаете.
Король обхватил ладонью подбородок и скорбно заломил брови.
– Вы что, сговорились? – жалобно сказал он и повернулся к придворному магу. – Мэтр Истран, я вас очень попрошу… В мой кабинет. Ольга, подойди ближе.
– Так нельзя! – заявил председатель Комиссии. – Просьба должна быть высказана публично.
– Процитируйте, – небрежно откликнулся король. По-видимому, эта реплика у него уже была отработана до уровня рефлекса. Господин Хаббард засопел, но промолчал. Предполагаемой цитаты явно не существовало, а врать королю было бесполезно – оба злосчастных закона он, разумеется, знал наизусть. Ольга обернулась, очаровательно улыбнулась председателю и показала ему кулак с отставленным средним пальцем. Видимо, это что-то означало, поскольку господин Хаббард задохнулся от возмущения и пошел красными пятнами, однако не сказал ни слова. Эльвира тихо хихикнула и объяснила Кире, что этот жест аналогичен мистралийским двум пальцам или же родному ортанскому кулаку. Это ей как-то Жак рассказывал.
А тем временем Ольга со своим пальцем скрылась в сером тумане, оставив Киру в полном недоумении. Вот уж, никогда не знаешь, чего ждать от этих бардов…
В кабинете король сел на край стола, содрал с головы корону и с силой стукнул ею по стопке бумаг.
– Ну, давай, – сказал он. – Излагай, я уже ко всему готов. Мэтр Истран тебе не мешает, или попросить его покинуть кабинет?
– Ваше величество, – умильно улыбнулась Ольга. – Мэтр нам совершенно не мешает, вы ведь ему доверяете? Я хотела попросить вашего разрешения покопаться в секретном складе “бин” на предмет подходящего оружия против дракона. А вы что подумали?
– Что угодно, – вздохнул король. – Ты же непредсказуемый человек, с тебя сталось бы попросить, чтобы я публично сплясал на столе в голом виде, подал тебе чью-нибудь голову на блюде, или еще что-нибудь такое, что ночь любви показалась бы невинной шуткой. Кто тебе сказал про склад? Жак?
– А кто же. Так как?
– Да жалко мне, что ли… Почему сразу не сказала? Хотела, чтобы я понервничал?
– Не то, чтобы… Я просто боюсь, что если кто-то об этом узнает, нам могут учинить какое-нибудь западло, чтобы помешать. Нашей Комиссии дракон, наверное, дорог, как кормилец, и если они узнают, что ему угрожает что-то реальное… Вот я и подумала – пусть все думают, будто я и правда попросила у вас ночь любви, а я как раз в эту ночь и пошарю на складе. А можно я Кире все скажу? Мы ведь вместе будем. Я бы и для нее что-то взяла, и для Терезы.
– Так, подожди, – сказал король, встал со стола, перебрался в кресло и стал набивать трубку.
– Ваше
