Небольшой группой людей найден путь в другой мир на иную планету. Осознав открывающиеся огромные перспективы, и новые возможности, так и опасность подобных знаний, они пытаются, тайно, организовать группу переселенцев в неизведанный мир.
Авторы: Анфилатов Александр Николаевич
горы сверкали в лучах солнца золоченные крылосы храма предков. Паллада уходила в неизвестность, без новых парусов и почти без якорей с бередящим душу сознанием, что нового шторма им не выдержать.
* * *
Свежий восточный ветер кренил мачты Паллады, подымая лохмотья поврежденной оснастки. Из четырех парусов годными к использованию оказались только два, которые уложили в начале шторма и не пользовались. Наиболее нагруженный блинд порвало в клочья, а пошедший на его замену фок-марсель так раздался в своей основе, что и ушивать мало толку. Тем не менее Ярослав заставил людей чинить паруса, а грота-рей, который все же треснул при падении, стянуть бугелями из троса… С поставленной как марсели оставшейся парой парусов, Паллада, потеряв в скорости, тяжело шла на юг, используя удачный восточный ветер, который крепчал и мог в любое время вновь обратиться в шторм…
Ночь провели на стоянке в одной из безлюдных бухт побережья, не рискуя идти на поврежденном корабле в бурном море. К сожалению, в дополнение к несчастьям, постигшим корабль и экипаж, добавилось еще одно, которое впрочем следовало ожидать после сильного шторма. Паллада дала течь. Стихия расшатала набор корпуса, изначально построенный не так прочно, как хотелось бы. Ремонт в Изумрудной долине основательно усилил корабль, но не настолько, чтобы он мог долго сопротивляться перегрузкам. Ярослав сразу поставил людей конопатить швы и черпать воду ведрами, потому как помпы не было. Только в Ринале можно было купить столь совершенное устройство, а простые купцы дорогостоящими приспособлениями не пользовались. Прилагая максимум усилий, удалось сократить течь, но не смотря на это уровень воды в трюме стоял по щиколотку.
Хорошим предзнаменованием среди несчастий стало выздоровление Шведова. Крепкий организм молодого человека справился с болезнью первым из команды. Утром, когда Паллада бороздила волны в трех переходах от цели своего путешествия, Анатолий пришел в себя и даже сумел подняться на палубу. Улучшение его состояния вызывало бурю эмоций среди экипажа, состоящего большей частью из людей простоватых по натуре и не умеющих сдерживать свои чувства, будь то горе или радость. Никто не остался в стороне в выражении своего сочувствия… радости от выздоровления товарища. Тем не менее парень оставался плох и после продолжительного отдыха на свежем воздухе Ярослав проводил его назад в носовой трюм, где сейчас располагался карантин.
Вечером умер матрос арегонец, тихо так, что никто не заметил, кроме Ярослава. Ему не было хуже или лучше, чем остальным больным, или меньший уход получал, но после некоего оцепенения и продолжительного беспамятства, он как бы пошел на поправку: жар спал, пришел в себя и даже сумел спокойно заснуть и более не проснулся. Ярослав был крайне опечален таким исходом, потому как поверил, что парень выкарабкался.
Состояние Юли не внушало радужных надежд, она прошла через все этапы болезни как и остальные, после нескольких суток жара и метаний в бреду, наступило оцепенение и кризис. Температура спала, но девушка не приходила в сознание, тело била мелкая дрожь, более похожая на предсмертные конвульсии, когда мозг посылает хаотичные сигналы всем мышцам тела, совершенно беспричинно. Позже прекратилось и это. Юля просто лежала на своей постели с закрытыми глазами, холодная и влажная от неестественно жирного пота. Ярослав не покидал ее ни на минуту. Жизнь шла своим чередом, где-то на палубе слышался топот босых ног, раздавались зычные команды Ибирина. Корабль миновал город Драмнен, и до Риналя оставалось два перехода, а он в оцепенении ждал исхода решения судьбы, в том числе и своей. Он не мог снять с себя ответственность, что по собственному эгоизму взял девушку с собой вместо того, чтобы не рисковать и оставить в Изумрудной долине. И вот сейчас она умирала на его руках по его собственной вине. Он не мог этого простить и не мог смириться. Сейчас, когда он не был занят другими больными, он находился здесь возле ее ложа.
Часы сменялись часами, и в один из таких утренних часов в уединенном трюме послышался грохот сдвигаемой решетки люка, и голос Жигана вывел Ярослава из оцепенения последних дней.
— Славка, хватит убиваться, поднимайся, ты нужен…
На палубе ему указали на корабль в двух с половиной кабельтовых к югу идущий пересекающимся курсом с Палладой.
— Ну и что вы нашли в этом судне особенного? — спросил Ярослав, вовсе не удивляясь увиденному. — Здесь, вблизи Риналя, море, значительно более оживленное, — Окинув взглядом горизонт, Ярослав насчитал еще три паруса.
Ибирин, подав ему бинокль, недовольно рявкнул:
— Он правит прямо на нас…
— И что в этом удивительного, — не согласился Ярослав, беря прибор
