В результате аварии в одном научно-исследовательском институте происходит взрыв и часть города переносится в иную реальность. Выжившие в катастрофе люди по воле судьбы и вследствие роковой ошибки наших ученых попали во враждебное окружение, лишились привычных благ и надежды на будущее. Чтобы выжить, нужно забыть себя? А может, наоборот, надо помнить, кто ты, во что бы то ни стало?
Авторы: Вербицкий Андрей Александрович
голос Коновалова.
– Из третьей группы, – добавил вынырнувший откудато Сапрыкин. Он, как исполняющий обязанности инструктора, очень хорошо знал всех бойцов.
Бер напряг память и вспомнил парня лет двадцати, примкнувшего к клану около месяца назад со своей младшей сестрой.
– Свяжитесь с ним, – попросил Бер. Свою рацию он – непростительная оплошность! – оставил в комнате.
Коновалов достал радиостанцию, но в ответ на его вызов из динамика раздалось шипение помех.
Александр дернулся было подниматься по лестнице, но Коновалов остановил его, положив руку на плечо.
– Без тебя есть кому подняться. – Он отдал приказ, и двое крепких бойцов ринулись на самый верх.
Повисло тягостное ожидание. Сплошная пелена дождя, изза которой ничего не было видно, лишь усиливала общую нервозность. Наконец молния высветила силуэты спускающихся.
– Чтото долго они, – раздался чейто взволнованный голос.
Прошло добрых пять минут, прежде чем бойцы оказались на земле. На плече одного безвольно моталось тело дежурного по трубе.
– Живой еще, – предупреждая вопросы, произнес боец и передал Михаила встречающим, а сам отошел в сторону, тяжело дыша.
– Быстро под крышу его, – скомандовал Бер.
Михаила в бессознательном состоянии внесли в помещение котельной.
– Мне нужно больше света, – попросил Александр. – И положите его куданибудь.
Раненого положили на пол у его ног. Бер опустился на колени и с ужасом вгляделся в обожженного молнией парня. Некоторые части тела, в основном грудь и руки, буквально обуглились. Наверное, он держался за ограждение, когда ударил разряд. Оставалось только удивляться, как пострадавший вообще до сих пор жив.
Александр осторожно положил руку Михаилу на плечо, закрыл глаза и попытался определить его общее состояние. Настроившись на соответствующий лад, начал «осмотр». То, что он увидел, заставило его действовать немедленно – энергетическая структура человека разрушалась прямо на глазах. Основные каналы переставали снабжать энергией органы и отключались один за другим, второстепенные вообще представляли собой бесформенные сгустки. Повреждений было столько, что Бер на мгновение растерялся и… приступил к работе. Он начал вливать через себя в тело бойца так необходимую ему жизненную силу, но она большей частью просто вытекала через полученные разрывы. Тогда Бер попытался одновременно с перекачкой энергии восстанавливать повреждения, но этого оказалось недостаточно. В тканях уже начался некроз, и усилий Александра явно не хватало, чтобы помочь организму справиться с такой бедой. Лихорадочный ритм сердца только усугублял ситуацию. Бер удвоил усилия, но тщетно. Раненый пару раз вздохнул, широко раскрыв рот, и его сердце, не выдержав непосильной нагрузки, остановилось.
Бер поднялся с колен. Его начинало колотить – сказывалась слишком большая отдача собственных жизненных сил.
Сквозь толпу, помогая себе локтями, к ним пробилась симпатичная темноволосая девушка. Увидев лежащего, она вскрикнула: «Мишка!», зажала рот руками и медленно, как сомнамбула, стала приближаться к умершему.
– Уведите ее, – прошептал Бер. Не дожидаясь, пока его просьбу исполнят, он развернулся и пошел прочь, стараясь ни на кого не смотреть.
Ему пытались чтото говорить, но он ничего не слышал. Не обращая на людей внимания, Александр поднялся в комнату и без сил рухнул в кресло. Он застыл, обхватил голову руками, мышцы лица будто закаменели. Вода стекала с волос на лоб, перебиралась на щеки, оставляя мокрые дорожки, и Бер сам уже не знал – слезы это или дождевые капли…
Никогда раньше Бер не думал, что дождь может быть таким долгим. Он лишь изредка успокаивался, затихал ненадолго, сменяясь моросью. А затем с новыми силами штурмовал землю. Мало кто решался выйти на улицу, потому что потоки воды в прямом смысле не давали вдохнуть полной грудью – настолько были плотными.
Непогода бушевала вторую неделю, отчего многие были на грани депрессии. И уж точно никто больше не радовался уходу ненавистной жары. Хорошо, успели хоть както подготовиться, и двор сейчас представлял собой грязное месиво, а не огромную лужу по колено. Городу «повезло» меньше – он тонул, захлебываясь водой. Что будет дальше, не хотелось даже думать.
В дверь постучали.
– Можно? – послышался голос Никифорова.
– Заходи, – пригласил Бер.
Дверь распахнулась. В комнату, опережая Вячеслава, проскочила Дана и, виляя хвостом, подошла к хозяину. За ней тянулась цепочка грязных следов. Бер поначалу хотел шикнуть на собаку и прогнать, но увидел в глазах овчарки немой вопрос: «Ты меня жалеть будешь?» Он хмыкнул
