В результате аварии в одном научно-исследовательском институте происходит взрыв и часть города переносится в иную реальность. Выжившие в катастрофе люди по воле судьбы и вследствие роковой ошибки наших ученых попали во враждебное окружение, лишились привычных благ и надежды на будущее. Чтобы выжить, нужно забыть себя? А может, наоборот, надо помнить, кто ты, во что бы то ни стало?
Авторы: Вербицкий Андрей Александрович
как хлыстом.
– Ты посмотри, подлюка, что сотворил с собой! Мать вашу за ногу! – мгновенно вскипел Никифоров.
Александр сразу не понял, изза чего Вячеслав возмутился, но через долю секунды тоже увидел и он. Гнолл непостижимым образом извернулся и почти перегрыз себе руку выше локтевого сгиба. Под ним натекла изрядная лужа крови.
– …твою мать! – тоже не сдержался Бер. В затылок громко и учащенно задышали. Таким способом парочка оболтусов поддержала обалдевшее состояние своего начальства.
– Что будем делать? – В голосе Никифорова послышались напряженные нотки. – Может, сразу в расход тварь?
– Дай подумать. – В голове Бера заскрипели мысли. Он приблизился к заключенному. Пасть гнолла раскрылась на четыре части, показывая человеку множество зубов, расположенных по краям «лепестков». Из горла послышался слабый хрип. Не обращая внимания, Александр опустился рядом на корточки.
– Сашка! – напряженно произнес Вячеслав и навел на аборигена пистолет.
Бер, не оборачиваясь, отмахнулся и продолжал разглядывать ослабевшее серокожее существо. Гнолл резко подался вперед. Бер мгновенно отшатнулся.
– Не стреляй! – предупредил он Никифорова.
– Он же тебя чуть не укусил! – Возмущению Вячеслава не было предела. – Все, завязывай с ним. На хрен, на хрен.
– Постой, не кипятись. Я все же попробую войти с ним в контакт. Если не получится, тогда прибьем его, и дело с концом.
– У тебя одна попытка, – смилостивился Никифоров.
Гнолл четырьмя глазами уставился на Александра и слабо шевелил челюстями, будто пытался произнести чтото, но безрезультатно. Не меняя позы, Бер сосредоточился и представил, будто его мысли, словно сверло, проникают сквозь череп аборигена прямо в мозг. Так просидел минуту, другую. «Ничего не выходит. Нужно попробовать както иначе», – подумал он и решил действовать, как при лечении. Сначала вошел в легкий транс и, когда ощутил собственную энергетику, попытался «перекинуть» это состояние на решение проблемы.
«Не мучай себя, шхас», – послышался в голове далекий голос.
Александр открыл глаза и уставился на пленника.
«Ты можешь слышать меня?»
«Я слабый шхас. Могу слышать и слушать на небольшом расстоянии. Поэтому я всего лишь наездник шантарха»,
– разъяснил гнолл.
«Кто такой шантарх? – спросил Бер. Разговор требовал большей сосредоточенности, чем он рассчитывал, и он решил побыстрее задать интересующие вопросы. – Почему вы нападаете на нас? Сколько вокруг города таких, как ты? Отвечай!»
«Слишком нетерпеливый шхас. Совсем, совсем молодой шхас…»
– Шхшхшх. – Голова гнолла закачалась в такт издаваемому шипению.
По еле улавливаемым эмоциям Александр сообразил, что шипение было внешним проявлением веселья пленника.
– Все в порядке? – В голосе Никифорова слышалось напряжение.
– Да, – ответил Бер, – это он так надо мной смеется.
– Вот сучара! Сейчас я вгоню смех ему в глотку.
– Тихо. Не мешай, – отмахнулся Бер. – Я сам пока разберусь.
Вячеслав сделал шаг назад и застыл в напряженной позе, держа голову гнолла на прицеле. Ему совсем не улыбалось потерять друга изза глупости и нерасторопности. В груди нарастало сожаление. Надо было вообще не привозить тварь на базу. Добить на месте, и нет проблем.
«Что ты делаешь, глупый шхас нежнокожих?» – Абориген попытался отстраниться от Бера, но ему помешали наручники и путы на ногах.
«Не дергайся. Я пытаюсь вылечить тебя», – мысленно сообщил Александр пленнику.
Удивленное молчание было ему ответом. Бер закрыл глаза и прикоснулся к руке гнолла. Вопреки ожиданию ощущение не было противным. Слегка теплая, шероховатая кожа, не более. Бер сосредоточился и приступил к излечению.
Через десять минут он устало поднялся. Его шатало – обычное состояние в последние несколько суток. Немного придя в себя, Александр бесцеремонно начал осматривать дело своих рук. Пленный молча сносил такое обхождение.
То, как быстро справился с повреждением нежнокожий, не укладывалось у него в голове. Гнолл потрясенно – отголоски этого чувства пробивались в мозг Бера сквозь вату утомления – уставился на зарубцевавшуюся рану, которую он с таким остервенением себе наносил, терпя боль, поскольку желал умереть или освободиться.
«Я забираю слова обратно. Ты могучий шхас! Мало разумных низших способны на такое. – Гнолл лихорадочно потряс башкой из стороны в сторону, но Бер не понял жеста, поэтому промолчал. – Зачем ты вернул мне жизнь?» – спросил пленник.
«Чтобы ты пожалел о своем существовании. Мне нужны ответы. И я их получу. Тебя будут медленно убивать, снова и снова, а я буду дарить
