В результате аварии в одном научно-исследовательском институте происходит взрыв и часть города переносится в иную реальность. Выжившие в катастрофе люди по воле судьбы и вследствие роковой ошибки наших ученых попали во враждебное окружение, лишились привычных благ и надежды на будущее. Чтобы выжить, нужно забыть себя? А может, наоборот, надо помнить, кто ты, во что бы то ни стало?
Авторы: Вербицкий Андрей Александрович
майор.
– Я не боюсь. – Женщина остановилась в двух шагах от Никифоровых.
– Нам нужно уходить. Сейчас, пока твои гости пьют горькую, тебя не хватятся. – У Вячеслава были к ней вопросы, но он решил, что сейчас не время и не место. – Пойдешь? – Насильно он ее тащить не собирался. Не хватало, чтобы женщина начала кричать и отбиваться. Тогда «спасателей» точно пристрелят.
Однако Люба размышляла недолго.
– Без мамы – не пойду.
Бывший майор закрыл глаза, в голове, как на параде, четко выстроились цепочки из слов, и каждое – нелицеприятное.
– Она старенькая. Я не могу ее бросить, – уперлась женщина. Ежу было понятно, что или придется уходить ни с чем, или тащить еще и бабулю. Возможность уйти потихому резко падала.
Женщина, видать, поняла затруднение клановцев и предложила:
– Вы сейчас уходите, а утром я с мамой выйду за забор, и вы нас подберете на машине. У вас же есть машина? Вы не волнуйтесь, мы сможем выйти. Комендант уехал, а с Василием у меня хорошие отношения. Он выпустит меня с мамой прогуляться.
Ну что здесь скажешь? Сама простота. «Как можно было не учесть в расчетах мать, ведь Петрович упоминал, к кому она отправилась? Я – лох! И Бер тоже хорош, не напомнил. Что делать? И вообще, какие еще у нее отношения с неким Василием? Ладно, Петровичу мы не скажем…»
Вариант забрать дамочек «на машине за углом» однозначно не подходил. Уводить немедленно – возможно, придется успокаивать расквартированных в доме боевиков, и не факт, что получится без шума. А если…
– Послушай, Любушка. Скажи, пожалуйста, твоя мать пожилая, и, возможно, у нее гипертония или внутриглазным давлением страдает?
– Э… есть, страдает, – смутилась Люба и уставилась на Вячеслава.
– Тогда скажи, не сохранилась ли в доме аптечка? Меня интересует клофелин, он может еще называться «клонидин». Его часто принимают гипертоники. – Никифоров подумал, что пора закругляться с этой болтовней. Скоро хозяйскую дочку хватятся и пойдут искать.
– Конечно, есть. – Даже в темноте Никифоровы разглядели улыбку женщины. – Я поняла. Накапаю им в самогон, они заснут как убитые, и мы сможем без препятствий уйти.
– Хорошо. Иди, покуда тебя не хватились. Мы подождем.
Люба вернулась к туалету, хлопнула дверью (догадливая), будто только закончила свои дела, и направилась в дом.
«Сообразительная дамочка, все на лету схватывает. Ушлая, как Петрович. Поэтому и сошлись», – промелькнуло в голове у Вячеслава.
– Заждался я тебя, хозяюшка, – услышал майор голос ее ухажера.
– Ой ли? – игриво ответила Люба. – Идемте в дом, Митя. Нехорошо бросать товарищей одних в борьбе с зеленым змием!
– Ох, Любаня, разбиваешь ты мне сердце…
Разговор стал приглушенным, и ответа женщины Никифоровы уже не расслышали. Пара зашла внутрь.
Вячеслав вызвал Александра и в двух словах рассказал о сложившихся обстоятельствах. Быстро, понимая друг друга с полуслова, изменили план отхода.
Зазнобу Петровича ждали долго. Напоенные самогоном с клофелином дробышевцы никак не хотели впадать в бессознательное состояние. Видать, Люба напутала с дозировкой. Ветер в вышине частично разогнал облака, и обе луны достаточно ярко осветили окрестности. Вячеслав нервничал все больше.
– Отрубились, голубчики. – Люба наконец очутилась рядом с клановцами. В бледных лучах, льющихся с неба, ее лицо казалось мертвенносерым и осунувшимся. – Но у нас проблема.
Вячеслав еле сдержался от стона. Он почти догадался.
– Мама ни в какую не хочет уходить.
«Вот. Так я и думал, что быстро только кошки родятся».
– Пойдем. Будем уговаривать твою маму. Как ее зовут?
– Полина Егоровна…
– Я в этом доме родилась. Я в нем и умереть хочу, – сказала, точно отрезала, восьмидесятилетняя старушка. – Забирайте Любашу в город. Нечего молодой тут делать, с этими алкашами и бандитами шашни разводить. Я отжила срок, хочу в собственном углу остаться доживать. Тут у меня огород, яблоньки растут, за ними уход нужен. Поливать почаще, а то местное солнце ой как деревья сушит, ой как сушит!.. Бима вот оставить не могу, – продолжала бабуля. – Хоть и вредная псина, а все ж душа родная. А вещи? Не могу я трудом нажитое кинуть. Не могу!
Бывший майор военной разведки молча стоял и слушал старческий бред. Он исчерпал себя и мог лишь тупо пялиться на бабулю. Для него проще было вырезать весь охранный отряд Верхней Юзовки, чем продолжать спор с непробиваемой Полиной Егоровной.
Шебуршение позади прекратилось. Эдик закончил мародерствовать и теперь стоял рядом. Разгрузка и карманы топорщились от набитых автоматных магазинов и доставшейся на халяву полезной мелочовки.
Голос Александра в наушнике вывел Никифорова
